За двумя зайцами полностью

Секлита. Вот люблю за нрав веселый, вот люблю! (С чаркой в руке.) Садитесь же.

Марта. Пожалуй, сяду.

Те же и Устя.

Устя (влетает с корзинкой и прямо в пляс).

Голохвостый (входя в раж). Ух! Валяй без титула! Стриги! (Сбрасывает пиджак и пускается в пляс.)

Устя.

Голохвостый.

Устя и Голохвостый (вместе).

Танцуют.

Все. Ну и танцуют ловко, а панич, что бесенок! Славно!

Устя. Фу! Ну его, устала! Я это с именин иду… Так уже потчевали да угощали, что — и боже мой! Бегу это к вам, да вприскочку, а тут, слышу, поют; ну, вот вам и мой чан на капусту!

Секлита. Спасибо, что вспомнили меня, старуху куму!

Голохвостый. И это кума? Да вашими кумами можно Днепр загатить и Черторой завалить! Ей-богу, правда!

Секлита. А чтоб у вас язык отсох, не говоря худого слова.

Голохвостый. Да пущай отсохнет, черт его бери.

Марта. Ну и прыткий же хлопец!

Устя (Секлите). Где вы такого нашли?

Секлита. Гм-гм! Не скажу! Пускай вас разбирает.

Голохвостый угощается и пересмеивается с мещанками.

Те же и Степан.

Степан (обращаясь к Секлите). Поздравляю вас со святыми вашими именинами! Дай боже всякого счастья и благополучия на многие лета! (Целует руку.)

Секлита. Спасибо, что не забыл!

Степан. Да как же нам забыть!

Секлита. И-и, теперь такой свет настал. (Отходит.)

Степан (кланяется всем и тихо Гале). Здравствуйте, Ганна Ивановна!

Галя. Здравствуйте! (Подает руку.)

Степан (взглянув на Голохвостого). А этот вертихвост что тут делает?

Галя. Это, Степан, горе мое!

Степан. Как? Что такое?

Галя. Да, видно, сватает меня, а мне — краше в воду.

Степан. А мать что?

Галя. В том-то и несчастье мое, что мать за него: богатый.

Степан. Какой он богатый? Шарлатан. Его тут Иоська чуть в тюрьму не засадил.

Галя (обрадованно). О, неужто? А он здесь туману напускает.

Степан. Да я сейчас так его огрею, что себя не помня выскочит!

Галя. Бога ради, не трогайте здесь! Не знаете вы матери? Она ведь не поверит, еще вас из дому выгонит!

Те же и Мерония.

Мерония (вся в черном, черный платок одет по-монашьи). Поздравляю вас с именинами, с ангелом. (Оглянувшись.) Ой, как у вас весело! Ой, искушение мое! (Шепчет что-то.)

Голохвостый (Марте). А это кто? Черница?

Марта. Да это она сверху только!

Голохвостый. Значит, бонджур, команву, мерси!

Устя. А это по-какому?

Секлита (встает). Садитесь же, садитесь, дорогим гостем будете!

Мерония. Ой, боюсь греха!

Голохвостый. Грех в мех, а спасенье в торбу!

Мерония. Ой, тут еще искуситель! Прегрешение мое!

Секлита (подносит чарку). Выпейте, кумочка, и грех долой.

Мерония (берет рюмку). Ой, горюшко! Ой, грех! Что же это будет, как доведаются печерские про сие греховное сборище?

Секлита. Кто там доведается? Свои! Пейте же, не шепчите так долго над чаркою, а то ей невтерпеж: хочет в другие руки.

Устя. Да пей ты в мою голову.

Мерония. Ой, не удержусь! Кумы искушают, что твои бесы. Прости бог, и спасибо! (Пьет.)

Голохвостый (вскакивает).

(Обнимает и вертит ее.)

Мерония. Ой-ой! Отыди, сатана!

Голохвостый целует ее.