— Ой, как бы мне хотелось смотреть на жизнь, как ты, с надеждой, с радостью, — говорила она. — Когда я рядом с тобой, все кажется мне легко и просто. А когда остаюсь одна, я пытаюсь думать, как ты, но у меня ничего не получается. Все эти годы, всю свою жизнь я терзалась и страдала. Я почти ни во что не верю. Как бы я хотела обладать такой же верой, как ты!
— Не сочти меня сентиментальным, но, когда я думаю о будущем, о нашем будущем, о детях, которые у нас с тобой родятся, во мне что-то происходит. Сам не пойму что! Но это вдохновляет меня, побуждает к действию.
— Говори, говори! Рассказывай мне о чем-нибудь!
Роса отвернулась от окна. Кто-то позвонил у входной двери. Это пришел Гонсалес.
— Добрый вечер, — поздоровался он. — Я не опоздал?
— В самый раз.
— Ну, что скажете?
— Я уже тебе говорил, в чем дело.
— Да.
— Ну, так насчет подготовки на заводе мы договорились.
— Я мог бы побеседовать с фрезеровщиками, сами знаете, они меня уважают, я там пользуюсь влиянием. Они вроде меня. Социалисты.
— Было бы неплохо.
— А по-моему, — сказал Хоакин, — в первую очередь надо бы распространить на заводе листовки.
— В цехах?
— Зачем? Можно у стены, где мы обедаем. Там бы их наверняка все прочитали. И мы тоже. А потом, не вызывая никаких подозрений, могли бы начать и разъяснительную работу.
— Это опасно, Хоакин, — сказала Элена.
— А ты уже испугалась? — спросил Аугусто жену. Роса снова отвернулась от окна, прислушиваясь к разговору.
— Да, испугалась, — подтвердила Элена.
Аугусто поднялся из-за стола, поставил стакан и обнял жену.
— Не беспокойся.
— Кому же беспокоиться, как не мне?!
— Не думай, что я люблю рисковать попусту.
— Надеюсь, вы обсудите сначала все «за» и «против»?
— Я за предложение Хоакина, — сказал Гонсалес.
— Страх — плохой советчик. Если мы испугаемся, они воспользуются этим и зажмут нас в кулак, — сказал Энрике.
— Ты прав, но у Элены тоже есть свои причины так рассуждать. В течение многих лет нас держат в страхе. И от него не так легко избавиться. Был и нету, — возразила Роса.
— Я понимаю, вы не действуете сгоряча, вы все обдумали как следует. Но все же, по-моему, надо поразмыслить еще раз. Я советую это сделать ради всех нас.
— Когда будут готовы листовки? — спросил Гонсалес.
— Точно не известно, но ждать недолго.
— Необходимо достать денег. Мы можем попросить у рабочих на заводе.
— В субботу, у тех, кто внушает доверие.
— Надо поискать место, где можно будет спрятать листовки, — сказал Энрике.
— Как насчет твоего дома, Хоакин?
— Плохое место, ты же знаешь, у нас полно жильцов. А новый жилец, я тебе говорил, фалангист.
— Ты же сказал, что он хороший человек.
— Да. Он никому не проговорится.
— Тогда Хоакину лучше не давать, — сказал Аугусто.
— Рамиро неплохой человек, у него те же заботы, что у нас.
— Нет, лучше тебе не брать.
Мужчины замолчали. Хоакин рассеянно жевал кусочек сыра. В коридоре послышались голоса.
— Это соседи, — объяснила Элена.
— А где дети? — спросила Роса.
— Я отвела их после ужина к двоюродной сестре, она живет тут неподалеку. Нечего им вертеться под ногами да слушать разговоры взрослых. Они ведь несмышленыши, сболтнут лишнее. Хлопот потом не оберешься.
— Как они у тебя едят?
— Как кролики. Сколько ни дай, все мало.
Мужчины снова заговорили о своих делах.
— Ну так куда денем листовки, когда их напечатают?
— Можно спрятать у меня, — предложил фрезеровщик Гонсалес.
— Не уверен.
— Самое подходящее место. У меня никогда не было никаких осложнений.
— Нет, это не подойдет. Как только листовки появятся на заводе, нас первыми заподозрят. Надо, чтобы у нас дома все было чисто.
— Кто бы тогда мог их спрятать?
— Нужен человек, на которого можно полностью положиться.
— И который не имел бы ничего общего с заводом.
— Я их спрячу, — предложила вдруг Роса. Она собирала со стола стаканы, чтобы отнести их на кухню.
— Как ты считаешь, Энрике? — спросил Аугусто.
— Роса сама за себя отвечает.
— Я могу спрятать у себя в комнате. Туда никто никогда не входит.
— Если Роса спрячет, тогда все в порядке. Соберемся через несколько дней.
— Где?
— Здесь, другого места у нас нет, — сказал Аугусто.
— Можно бы в каком-нибудь баре.
— Нет, только не в барах.
— Тогда здесь.
— Идет.
— До свидания, — попрощался Гонсалес, пожимая руки женщинам.
— Никто ничего не знает об этом собрании. Мы даже не встречались после ухода с завода. Поняли? — объяснил Энрике.
— Понятно, понятно, не беспокойся, — ответил за всех Гонсалес.
— Выходите по одному через некоторое время.
— Да, так лучше. В нашем доме полно соглядатаев.
Вслед за Гонсалесом через несколько минут ушел Хоакин. Вскоре вернулись дети Аугусто.
— Ну, что вы делали у дяди с тетей? — спросила мать.
— Нас водили в кино, — отвечал старший.
— На американскую картину, ох и стреляли там! — добавил младший.
— Сейчас поужинаете — и спать, — сказала Элена, направляясь в кухню; следом за ней пошли Аугусто и малыши. Энрике с Росой остались в столовой.
— О чем задумался?
— О тебе. Мне очень понравилось, что ты предложила спрятать листовки.
— Я боюсь, Энрике.
— Не будь глупышкой, ничего не случится.
— Давай прогуляемся, что-то душно стало.
— Давай.