А тут как раз пришло письмо от отца и бабы Нины – они в очередной раз приглашали Лёшку к себе на лето. Письма из Ушаковки приходили всегда по почте, в запечатанных бумажных конвертах, с марками и штемпелями, немножко истрепавшиеся в пути, и Лёшке было смешно – будто сейчас не двадцать первый век, а какой-нибудь двадцатый или даже девятнадцатый, когда про Интернет и мейл вообще ничего не знали.
Мама, прочитав письмо, подумала и согласилась.
Лёшка обрадовался. На это было несколько причин: не надо тащиться под Владимир, наконец-то он увидит отца, настоящего таежного охотника, и будет о чем рассказать пацанам во дворе и в школе, а еще Рене, с которой познакомился в прошлом году, когда гостили у маминой школьной подруги Даши в Германии.
В аэропорту она сама так представилась, протягивая Лёшке руку:
– Даша. И никаких «теть Даш», ясно?
Даша с мужем жили в маленьком городке под Дюссельдорфом. У них был просторный двухэтажный дом, две машины и четыре велосипеда – так что хватило и Лёшке, и маме.
На велосипедах они вчетвером много катались по окрестностям, иногда уезжали на весь день. Немецкие веломаршруты были забавно устроены: они тянулись среди полей, засеянных овсом и пшеницей, мимо аккуратных лугов и фермерских домиков, мимо пастбищ, где паслись лошади и коровы. Заезжали к знакомому фермеру, покупали парное молоко. Молоко это Лёшке не нравилось – оно было теплое и пахло коровой, но из вежливости, чтобы не обидеть Дашу, он честно выпивал полную кружку.
Через неделю к Дашиным соседям, старичкам Бонке, приехала правнучка. Звали ее Ренэйт. Рена. Она жила в Кёльне с родителями, а лет ей было столько же, сколько и Лёшке, – тринадцать. Теперь уже с ней он катался на велосипедах. Разговаривали на английском: немецкого Лёшка не знал совсем, в школе у него были английский и французский. Но за свой английский порадовался – почти всё, что говорила Рена, он понимал и мог сносно, пусть и запинаясь, сам рассказать что-нибудь – чтобы и она поняла.
Рена приставала с вопросами, как там в России. Ее интересовало буквально всё: какие у Лёшки одноклассники и учителя, как проходят уроки, какая она, Москва, в каких еще городах он был, холодно ли в России зимой, жарко ли летом и правда ли, что у них по городам медведи ходят?
– Какие медведи? – от удивления Лёшка перешел на русский. Но потом на английском стал объяснять: никакие медведи у них по городам не ходят, что за бред? Медведей только в зоопарке можно увидеть или в цирке.
Как-то Рена спросила Лёшку об отце, почему он не приехал с ними.
– Он с нами не живет, – ответил Лёшка, поправляя очки. – Он в Сибири живет.
– О! В Сибири! – воскликнула Рена. – Расскажи, расскажи о Сибири! Ты там был?
Лёшка кивнул.
В Сибири он был только один раз. Когда ему исполнилось три года, родители возили его показать бабе Нине, матери отца. От той поездки осталось у него лишь одно воспоминание: рогатое мохнатое чудище бежит за ним, тряся бородой и вопя страшным голосом, а он улепетывает со всех ног по горячей от солнца тропинке, но убежать не может – и вдруг взлетает и оказывается на руках у отца; он со страхом смотрит вниз и видит, как уже чудище, поджимая куцый хвост и жалобно блея, удирает от бабы Нины, а она охаживает страшного зверя хворостиной по спине. Вот и все впечатления…
Про это Лёшка немецкой девочке рассказывать, конечно, не стал: уж очень не хотелось признаваться, что он ничего не знает о Сибири. Но что рассказать? И Лёшка принялся пересказывать то, что слышал по телевизору или читал в Сети: о морозах за шестьдесят градусов по Цельсию, о шубах, унтах и валенках, о стаях волков, которые нападают на одиноких путников, о том, что стоит в тех краях отойти от поселка хоть на километр, и можно запросто потеряться, если плохо знаешь дорогу.
«Потеряться» Лёшка не знал как сказать по-английски. Сказал по-русски.
– Па-те-ря-ца? – медленно повторила Рена незнакомое слово. – Что это?
– Это когда не знаешь дорогу домой, – объяснил Лёшка.
– Ты тоже там… па-те-ря-ца? – спросила Рена.
– Нет, – улыбнулся Лёшка.
– А я один раз… патеряца, – вздохнула Рена.
Когда ей было лет семь, она вышла из супермаркета, а потом не смогла вернуться, потому что не знала дорогу обратно. Это был очень большой супермаркет, в Кёльне полно таких. Кругом была толпа народу, все толкались и толпились, и Рена совсем растерялась. Но тут ей позвонила на мобильный мама. Сначала отругала, потом спросила, что она перед собой видит. И скоро пришла за ней.
Лёшка слушал и снисходительно улыбался.
– Вот у папы в деревне был такой случай… – начал он и дальше рассказал историю, которую слышал по телику.
Парень примерно одних с ними лет поехал с родителями в середине лета собирать ягоды. Но потерялся. Нашли его уже в начале ноября – мертвого, конечно. Врачи установили, что умер он всего за неделю до того, как его нашли. Всё это время – половину июля, август, сентябрь, октябрь – он блуждал по лесу и не мог выйти к людям, хоть его искали и сотрудники МЧС на вертолетах, и добровольцы.
Рена слушала и ужасалась. И всё пытала:
– Отчего же тот мальчик сразу не позвонил?
