Мохнатая бестия, проскочив в трюм отчалившего экраноплана вслед за Сунгатом, оказалась проворнее, чем ожидал закаленный в боях «степной пес». Издавая зловещее шуршание, муранча с ходу бросилась в атаку и, прежде чем лезвие ножа раскроило голову твари, острое жало успело впрыснуть яд под кожу человека.
Сунгат с ненавистью выпихнул труп насекомого в щель закрывавшегося пандуса, но адов эликсир уже побежал по венам, сбивая дыхание, растекаясь по телу волнами жара, дурманя рассудок. Последним, что осталось в памяти после взлета в Каспийске, стал забитый хламом закуток в грузовом отсеке, куда «оборотень» заполз в надежде не быть обнаруженным своим главным врагом.
Когда способность соображать вернулась в одурманенный мозг, на глаза попалось корыто, отведенное экипажем под мытье посуды. А возле – котелок с остатками мясной похлебки, о котором, видимо, позабыли впопыхах. Он-то и спас Сунгата от голодной смерти, поддержал в организме силы для дальнейшей борьбы с недугом.
Вылизав посудину до блеска, изнуренный погоней, измотанный схваткой с птицей, истерзанный сковавшим мышцы параличом, «пес» затаился в своем убежище и забылся долгим сном. Потрепанный, но непобежденный…
Последний отрезок пути до святилища «морского народа» пришлось преодолевать пешком, осторожно ступая по льду, сковавшему каменистое побережье. Укрытый от ветров и снегопада нависшими со всех сторон скалами, в глубине ущелья уютно расположился грот с низкими сводами и дном, сплошь усеянным скользкими булыжниками. Издалека неровный арочный вход напоминал застывший в немом крике рот окаменевшего титана, безмолвным стражем взиравшего на копошение жалких существ на берегу.
Утоптанная дорожка тритоньих следов тянулась от самой воды и исчезала меж двух причудливых, конусовидной формы валунов-клыков, венчавших собой незримую границу, за которой начинались сырость, сумрак и тревожная давящая тишина, изредка нарушаемая перезвоном капели.
Наружного света, косыми лучами пронзавшего пространство грота, хватало, чтобы рассмотреть родник, который бил из ниши в стене. Стекая по отшлифованному до глянца каменному желобу, вода скапливалась в широкой, расписанной замысловатыми узорами церемониальной чаше. Под нее серокожие приспособили самую что ни на есть обычную спутниковую антенну. Возле емкости сгрудились сразу несколько тритонов. Они самозабвенно черпали воду ракушками и медленно, долгими глотками пили, то и дело задирая головы на манер слетевшихся на водопой птиц.
Ближе к середине грота чернело подернутое ледком озерцо. Собравшиеся у берега охотники племени, используя копья, усердно крошили ломкую белесую корку, расчищая широкую прорубь.
– Нам туда? – не своим голосом произнес Дым.
– Похоже на то, – Таран мрачно кивнул, косясь на запруженную ледяными осколками темную воду.
– Глянь-ка… – Геннадий легонько толкнул приятеля в плечо. – Вот тебе и святой источник…
Вода больше не стекала в чашу, бивший из стены родник внезапно иссох. Тогда один из тритонов взобрался по валунам к нише и загремел чем-то железным. Подойдя поближе, сталкеры с удивлением обнаружили в раскрошившейся скальной породе фрагмент старой водопроводной трубы, что появлялась откуда-то из-под земли и исчезала под сводом грота, сквозь толщу каменистого грунта уходя к поверхности. Судя по наростам ржавчины, именно здесь, сквозь треснувший металл, «святая вода» сочилась наружу, давая начало роднику. Суетившийся рядом тритон аккуратно постукивал по железу своим копьем, но в ответ из трубы доносилось лишь сипение и клокотание гуляющих по водопроводу воздушных пробок, чем-то напоминавшее необычную речь серокожих.
– Идеи есть? Что может быть здесь, под землей? – разговаривая с напарником, Дым не сводил взгляда с тритонов.
Те, вычерпав чашу досуха, смиренно ожидали в сторонке какого-то действа, о котором сталкеры пока могли только догадываться.
Таран пожал плечами, заглянул для верности в карту.
– Есть, конечно, догадка на этот счет… Но лучше б она таковой и осталась. Мы в бухте Сысоева. Где-то неподалеку до войны располагалось отделение Дальневосточного центра по обращению с ядерными отходами. А если точнее, хранилище отработавших ядерных реакторов атомных подлодок. Так что могу предположить только наличие какого-нибудь сверхглубокого могильника РАО. Там, под нами, – сталкер многозначительно указал вниз.
– Дела… – протянул мутант задумчиво. – А «РАО», это что?
– Радиоактивные отходы.
Сказанные вслух, эти два зловещих слова заставили обоих поежиться, а Таран даже не смог перебороть себя и в который раз покосился на тревожно щелкавший дозиметр.
– Ругается… – пробурчал он, постукивая по шкале.
– То есть там, на глубине, – Геннадий указал на прорубь, – должно фонить, как в адовой печи?
– Красочный эпитет. Но смысл передает верно.
– Однако из трубы, – продолжил Дым, переведя взгляд на «святой источник», – периодически течет вполне себе чистая вода. Иначе б эти шустрики не хлебали ее так усердно.