Когда Эдриен проснулась, она лежала тихо, крепко зажмурив глаза. Под своей спиной она чувствовала комковатый матрас, плотно набитый. Это могла быть её собственная кровать. Она приобрела старинный матрас и соединила его с верхом своей высоченной кровати времён королевы Анны. Она обожала старинные вещи и не смущалась этого.
Она осторожно втянула воздух носом. Больше не было странных запахов с пиршества, что ей пригрезилось. Ни жужжания этого странного говора, который она вообразила себе чуть ранее.
Но не было и шума транспорта тоже.
Она напрягла уши, вслушиваясь изо всех сил. Когда-нибудь ей доводилось слышать такую тишину?
Она устало вдохнула и заставила своё сердце успокоиться.
Она откинулась на комковатый матрас. Именно так безумие случилось с ней? Начавшееся с неясных намёков на беспокойство, жуткое чувство, что за ней наблюдают, быстро переросло в полное буйное помешательство, и только что достигло кульминации в кошмаре, где вонючий, волосатый зверь объявил ей о предстоящей свадебной церемонии?
Эдриен ещё сильнее зажмурила глаза, желая вернуться к здравомыслию. Очертание шахматного набора неясно маячило в её голове; готовые к бою ладьи и ожесточённые королевы с вырезанным суровым профилем на полотне экрана под её веками, и, кажется, было ещё что-то важное, что ей надо было вспомнить. Что она делала?
У неё болела голова. Это была тупая боль, сопровождаемая горьким вкусом старого пенни в горле. Какое-то мгновение она боролась с ней, но пульсация только усиливалась. Шахматный набор неуловимо плясал тенями белого и чёрного цвета, сливаясь в одну отдалённую изводившую её деталь. Это не могло быть слишком важно.
У Эдриен хватало более обременительных вещей, о которых надо было беспокоиться – куда её к чёрту занесло?
Она держала глаза закрытыми и ждала. Ещё пару минут и она услышит урчание БМВ, проносящегося вниз по Коутэйл Лэйн, или затрезвонит сердито её телефон…
Это не петух только что прокукарекал.
Ещё минутка и она услышит вопросительное мяаау Муни и почувствует взмах её хвостика, когда она прыгнет на кровать.
Она не слышала скрипа визгливых петель, царапанья двери, скрежетавшей слишком долго по каменному порогу.
«Миледи, я знаю, вы не спите».
Её глаза распахнулись, чтобы обнаружить тучную женщину с серебристо-тёмными волосами и розовыми щеками, пожимающую руки и стоящую у подножия её кровати. «Кто ты?», осторожно спросила Эдриен, отказываясь смотреть на что-нибудь ещё в комнате, кроме непосредственного пятна, что заключало в себе самое последнее видение.
«Ба! Кто я, она меня спрашивает? Девчонка, которая выскочила, несясь сломя голову из ниоткуда, как ведьма, с вашего позволения, желает знать, кто я такая? Хммм!»
Вместе с этим, женщина поставила блюдо со специфически пахнущей едой на соседний столик, и заставила Эдриен приподняться, взбивая подушки за её спиной.
«Я Талия. Меня послали присмотреть за тобой. Поешьте. Вы ни за что не будете достаточно сильны, чтобы выдержать свадьбу с ним, если не будете есть», ворчала она.
С этими словами и беглым взглядом по каменным стенам, увешанным ярко раскрашенными гобеленами, изображавшими охоту и оргии, Эдриен упала в обморок снова – на этот раз с удовольствием.
******
Эдриен снова очнулась,на этот раз из-за горничных, которые несли нижнее бельё, чулки и подвенечное платье.
Женщины помыли её в благоухающей воде перед массивным каменным очагом. После того, как Эдриен, свернувшись калачиком, погрузилась в глубокую деревянную бадью, она принялась изучать каждый дюйм комнаты. Как мог сон быть таким живым, таким наполненным запахами, прикосновениями, звуками? Вода в бадье пахла свежим вереском и сиренью. Девушки непринуждённо болтали, пока мыли её. Каменный очаг был бесспорно таким же высоким, как трое мужчин, если бы они стали друг на друга – он возвышался до потолка и растягивался на полширины восточной стены. Он был украшен искусными серебряными изделиями; изысканными корзинками филигранной работы, умело сделанными чьими-то руками розами, мерцающими, как расплавленное серебро, и всё же все лепестки на них были отчётливо видны и местами казались бархатистыми. Над очаговой полкой, грубо вырезанной из медового дуба, висело изображение охоты, возвещающей кровавую победу.
Её изучение было прервано пронзительным визгом за дверью. Потрясённо задыхающиеся и резко замолкшие голоса вынудили её пристальный взгляд скользнуть за голое плечо, и она тоже стала задыхаться. Негодяй с шерстяным пледом на лице! Её щёки загорелись от смущения и она ещё глубже погрузилась в бадью.
«Милорд, то не место для вас», начала говорить горничная.
Звук шлепка отбился рикошетом через всю комнату, заглушая протест горничной, и предупреждая всякого, кто хотя бы подумает ещё что-нибудь сказать. Огромная жирная скотина из её раннего кошмара растёкся на своих ляжках перед бадьёй, окутанной паром, с плотоядным взглядом на лице. Прищурившиеся голубые глаза встретились со стальными серыми, пока Эдриен удерживала свой прямой непочтительный взгляд.
