Восхищаясь Уифом и вспоминая покойного деда, Ричард любуется и временем, в котором им довелось жить, когда большинству людей, как считает автор, удавалось достигать гармонии существования. Подобная идеализация прошлого, конечно же, совершенно неисторична.
Композиционной особенностью романа становится своеобразная борьба за Ричарда, которую ведут персонажи, непосредственно друг с другом на страницах книги не встречающиеся, — Дэвид, с одной стороны, Уиф и Эгнис — с другой. Самый первый приезд Дэвида обнажает всю иллюзорность бегства Ричарда в «покой»: презревший общество отшельник с любопытством слушает все лондонские сплетни. Дэвид тип «рассерженного молодого», который в юности поиграл в радикалы, но очень скоро начал менять убеждения, как одежду, следуя моде. Честолюбие и практичность способствуют его неуклонному подъему по иерархической лестнице в индустрии, производящей «массовую культуру».
Сам Дэвид достаточно умен, чтобы понимать истинную ценность своей «продукции», но… «массовая культура» — прежде всего товар, который надо продать побыстрее и подороже, пока спрос на него не упал. Цинизм Дэвида в большой степени идет и от неуверенности в себе, от того, что ему не дано повторить отступничество Ричарда, ищущего смысл человеческого существования.
Драматизм положения Ричарда в том, что, отвергая мир Дэвида и его модель «пути наверх», он, хотя и восхищается деревней, так и не становится в ней своим человеком. В Кроссбридже Ричарду хорошо, покойно, уютно, но это не дом, не родина, не то единственное место, где он может жить полной жизнью, как, скажем, Уиф, не мыслящий себя вне Камберленда. В конце концов Ричард и сам приходит к этой истине: «Нельзя быть самим собой, работая под кого-то другого». Кроме того, в Уифе есть «какая-то радость созидания», о которой применительно к Ричарду говорить не так-то просто. Он все же не созидатель, он продолжает оставаться потребителем. Для Ричарда, если отвлечься от всех его красивых слов, труд — прежде всего источник средств к существованию, а не категория нравственная, как для Гектора и Уифа. Остро ощущая свою человеческую несостоятельность, Ричард бросается из крайности в крайность: то намеревается ехать в Индию, то в качестве своеобразной епитимьи идет работать в каменоломню.
Брэгг беспощаден к своему герою и многим ему подобным, ибо Ричард олицетворяет собой широко распространенный в развитых капиталистических странах тип человека умного, глубоко порядочного, сознающего необходимость социальных перемен и в то же время не способного к каким бы то ни было решительным действиям, особенно если лично ему деятельность на благо общества ничего не сулит. Ведь бегство в Кроссбридж всего лишь очередной вариант эскепизма, стремления уйти как от собственных, так и от общественных проблем. Ричард человечен и достаточно отзывчив, но его способность отдавать себя людям не простирается дальше помощи опустившейся миссис Кэсс.
На последней стадии его «опрощения» и «хождения в народ» работа в каменоломне кажется ему дурным сном, и тут-то он признается самому себе, что с «тем» миром, то есть миром Дэвида, «он был связан органически». Все же возвращается он в этот мир, хотя бы по собственному мнению, другим, имея Эгнис в качестве нравственного примера, надеясь жить, как она, «по правде».
Такой итог может показаться скудным для героя, занятого поисками смысла бытия, но он с полной достоверностью вытекает из слабохарактерности Ричарда, его приверженности к определенному комфорту, стилю жизни, от которого отказаться окончательно он не в силах.
В изображении отношений Ричарда и Дженис легко заметить влияние Д. Г. Лоуренса с его извечной «борьбой полов» и интерпретацией любви как необъяснимой и необоримой страсти. Однако любовный треугольник решен Брэггом иначе, чем это сделал бы Лоуренс, для которого единственным возможным вариантом была бы связь Дженис и Эдвина, ибо только в людях, не затронутых цивилизацией, видел Лоуренс способность любить по-настоящему. Брэгг же наделяет этой способностью и «цивилизованного» Ричарда.
Ричард настолько счастлив своей любовью, что после женитьбы на Дженис готов совершенно отгородиться от мира. Однако Мелвин Брэгг отнюдь не разделяет его идиллического настроения. Идиллию разрушает Дженис.
Образ Дженис, пожалуй, один из самых интересных и противоречивых в романе. Незаурядная, сильная натура, Дженис, подобно многим юным провинциалкам, стремится в город, как мотылек на свет. Город в ее представлении — средоточие богатой событиями и ощущениями жизни, так не похожей на то однообразное существование, которое долгие годы ведут ее родители. Словом, она рвется именно в тот мир, откуда с такой резвостью бежит Ричард. Так что зародыш конфликта заложен уже в самом несходстве их устремлений.
