За границами легенд полностью

— Да что там ещё вечерами делать! — насмешливо отозвался Син, не оборачиваясь.

Когда он проходил мимо Мишура, то тот проворчал:

— Нам бы так часто промахиваться! И стало бы нас в разы больше, чем людей.

— Да кто тебе мешает-то? — проворчал Акар.

Старейшина сгрёб его за ворот, рванул на себя. Акар, сидевший рядом, но неожидавший такой подлости, вскрикнув, завалился на спину, на колени Мишуру.

— А ты молчи, зараза завидущая, — радостно сказал Старейшина юнцу.

Акар шумно выдохнул.

В следующий миг Мишур и сидящие рядом эльфы да посол из Жёлтого края рванулись в стороны, уклоняясь от мощной струи огня юного дракона. А тот появился снова, но уже с другой стороны от ряда участников, с краю. Мрачно руки скрестил на груди. Зыркнул оттуда на Старейшину сердито.

— Растёт, зараза! — Мишур радостно указал на него послу.

Тот, отчаянно просматривающий длинные полы рубашки и безрукавки, не сгорели ли, так зыркнул на дракона, что тот предпочёл временно заткнуться.

Оставшихся четверых участников я, кажется, вовсе не видела, оглохшая от странных ощущений и бешено стука собственного сердца. Такого громкого стука, что боялась, что другие его услышат. Закрыть бы его рукой, заслонить, заглушить, чтоб никто не услышал, но тело сковано как будто невидимыми путами. Мягкое тело, ослабшее…

После первого состязания между рядов поплыли эльфийки с корзинками свежих булочек и подносами с кувшинами, за ними — с графинами.

Во время перекуса к нам подошли Мишур и Акар. Мишур спросил как бы невзначай, что я читала в последний раз. Услышав, что искала сведения про растения, удивился. Почти тут же к нам подплыли Миру и его спутник — Нэл остался что-то тихо обсуждать с послами.

Миру вдруг нараспев, мягким, красивым, чистым голосом проговорил:

Горы песков растекаются словно золото под лучами жаркого солнца.

Мысли мои расплавляются словно золото, озарённые лучами из глаз твоих солнца.

Глядя на твои волосы, я вижу отблески пламени того костра, у которого родился.

Глядя на тебя, я рождаюсь заново.

Знаешь, мне приснился сон, в котором я обрёл крылья и стал птицей.

В том странном сне, когда я поднялся в небо, мир мне открылся.

Солнце грело, но не обжигало.

Гладь небес растекалась, словно шёлк, веяла прохладой.

Горы, такие высокие и непостижимые, вдруг стали словно дети маленькие, а потом, когда я поднялся ещё выше, стали ещё меньше.

И хотя птичье тело было таким маленьким, своими крыльями оно обнимало всё небо.

Знаешь, мне приснился сон, в котором я обрёл крылья и стал птицей.

В том странном сне, когда я поднялся в небо, мир мне открылся.

В том сне, в новом теле, я вдруг понял, что потерял всё, что имею. Но не смотря на ужас того осознания, я вдруг завладел всем небом и стал свободным словно ветер.

Прежде я завидовал ему. Как он носится между стен дворца и поднимает брызги мусора по улицам города. Я видел, как с шеи прекрасной женщины слетело, сорвавшись, ожерелье, а ветер поднял часть его бусин — и унёс в небо.

Разноцветные бусины падали с неба, словно волшебный дождь. Они обсыпали мою сестру, которая прежде плакала. Но в тот миг, увидев тот дождь, она уже весело рассмеялась и подставляла ладони подарку неба.