Я сидел возле его кровати в последний день весны, он был немощен, и мое сердце рвалось от жалости. Несмотря на его состояние, глаза сохранили спокойствие и глубину. Я пришел навестить его в больнице. Он знал свое время, и на дне его зрачков решались уже совсем нездешние проблемы. Как обычно, брат отказался от передачки, попросил, чтоб я пришел еще и завтра. Наутро его не стало.
После похорон надо было быстро освобождать его комнату в общежитии. Кое-что я переносил к себе, что-то выбрасывал. Там были все его вещи, там было все, кроме одного – маленькой китайской статуэтки, я перерыл все, она просто исчезла.
Тогда же выяснилось, что Егор никакой не родственник старшего брата, а родственников его вообще никто не знает, и даже документов его найдено не было.
Но ведь как-то он работал, как-то был оформлен в общежитии? Выяснять и искать концы в тот момент мне было не под силу, а потом это стало само собой разумеющимся.
В то время я боролся за свою жизнь, она потеряла всяческую цену, я остался в полном одиночестве, с его вещами, пластинками, книгами, но один. Что удержало меня от глупостей, позволило сохранить цельность? – это невозможно понять здоровым рассудком, этим рецептом невозможно поделиться, это произошло в одно мгновение, – пришло холодное и ясное, как первый снег —…а его ведь и не было никогда…
Черт возьми, ну конечно! Никого – ни Сааша с Егором, ни Эрики, ни собаки. В этом театре, на этих самых досках все это время корчился только я один! И в тот самый момент мне стали ясны слова (но не мысли) Егора: «Жизнь – только отсвет рододендрона в темном царстве друидов».
Родился в пос. Восточный (о. Сахалин).
Учитель, художник, поэт. Окончил «Хабаровский институт физической культуры». Преподавал. Работал в ХПМ Худфонда РСФСР, в книжных издательствах, на радио и телевидении.
Стихи публиковались в «Антологии Сетевой Поэзии» издательства «Скифия» (2010–2014), в «Антологии Живой Литературы» (2015, 2016).
© Шри Махадэва Ади Нидана
