Гляжусь в портрет старинного письма,как в озеро с неверными краями,не разорвать сродства к надменной раме,языческой усмешки не поймать.А в глубине за поздними мазкамииная жизнь усталого ума,там радости, отринутые нами,благополучно здравствуют впотьмах.Свеча в зените – сладкая опека,два зеркала – причудливый рефрен,шутя смягчают безысходный плен,и наши двойники уже полвека,не замечая жутких перемен,разыгрывают титул человека.<p>Песня о зеркалах</p>Мой добрый человек,стряхни остатки сна,из нашего окнасегодня виден снег.Он бережно убралнетоптанным ковромстрану кривых зеркал,где пыль и тлен кругом.Мой добрый человек,беспечно улыбнись,пора спуститься вниз,в чужой двадцатый век.Объявлен карнавал,салют и крестный ходв стране кривых зеркал,где нас никто не ждет.Мой добрый человек,шутя, махни рукой,мы лишние с тобойна празднике калек,блаженный миг настал,поздравим с Рождествомстрану кривых зеркал,где мы как раз живем.Мой добрый человек,зачем себя винить,все тяготы войныне стоят красных век.И кто бы нас ни звална волю из тюрьмы,страна кривых зеркалбессмертна, как и мы.<p>Нечетным год</p>Прошел нечетный год,этюд в карандаше.Расплакаться готови думать за народ,но выбран Майкрософт,заглушки для ушей,и стая пастухов,и стадный хоровод.Прощай, несчастный год,зарубка на душе,свидетель пышных слови мелочных забот.По блогам дураковрасставлены клише —ловушка и уловлюбому, кто войдет.<p>Памяти Бернеса</p>В корзине памяти лукавойхранится допотопный спам —Ваш голос ростом пол-октавыи рифмы с горем пополам.Но как достойно и по праву,глуша потоки фонограмм,проходят прямо в души к намзабытые любимцы славы.И с каждым годом все сильнейтоска по брошенному краю,как будто стая журавлейсвоих последних окликает,но некому ответить ей —живые больше не летают.<p>Венеция</p>
