Держась за внутреннюю стену мостика, Винтер поднялся и выстрелил во второй раз, поразив Леннарт прямо в грудь, что наверняка превратило в месиво ее сердце и прилегающие органы. Следующий его выстрел попал в другого офицера, а тем временем вторая пуля нашла в нем свою цель. В поисках укрытия мужчина ринулся обратно к двери, пули свистели вокруг него, рикошетя и высекая искры. Едва он успел укрыться за дверью, как она в тот же миг захлопнулась. Мастерсон бросился на нее всем телом, тараня и снова пытаясь открыть, но было уже слишком поздно: ее наглухо задраили.
Системе аварийного оповещения судна выдала сигнал тревоги.
— Черт побери! — взревел Винтер, не обращая внимания на то обстоятельство, что у него лилась кровь из уродливых ран на плече и предплечье. Среди мятежников, стоявших позади них, творилась сумятица.
Вдруг по коридору просвистела пуля, затем еще одна.
— Мы под обстрелом с тыла! — крикнул кто-то.
Винтер развернулся и, истекая кровью, почти скатился по лестнице на нижнюю мостиковую палубу с пистолетом наперевес. Остальные гурьбой последовали за ним. Несколько офицеров безопасности, подоспевшие к месту происшествия, начали стрелять, стремясь нейтрализовать мятежников. Но они долго не выстояли, Винтер и другие быстро их вырубили.
— Отступаем к служебным каютам! — крикнул Винтер. — К каютам!
Они мчались по главной палубе, встречавшиеся им люди, не желая быть сбитыми, расступались, давая им дорогу. Надо отметить, что среди них почти не было представителей службы безопасности.
Вот и трап. Винтер нырнул по нему вниз в служебное помещение. Когда все мятежники оказались внутри, он захлопнул и запечатал дверь.
— Забаррикадируйтесь изнутри! — прокричал он. — Это помещение станет нашим оплотом, мы будем его защищать!
Приказание тут же было исполнено. Винтер со вздохом прислонился к стене, его рука зажимала огнестрельное ранение плеча, сдерживая кровотечение.
— Тебе необходима помощь, — сказал Мастерсон.
Мужчина выдал уродливый смешок.
— Принеси мне повязки и пластырь, и, уверяю, со мной все будет в порядке.
Среди заговорщиков, которые сумели вернуться, царило недоумение и замешательство.
— Что произошло? Что это было? — спросил кто-то.
— Они оказались вооружены, — буркнул Винтер. — Присутствие червей, должно быть, изменило протокол об имении оружия. Моя вина, я не предусмотрел этого, — он тяжело опустился на стул, пока остальные сгрудились вокруг него. — Мы можем продержаться здесь достаточно долго — у нас есть еда и вода. И оружие. Им будет чертовски сложно выкурить нас отсюда — чтобы преодолеть эти двери, им понадобится горелка или взрывчатка. Мы будем бдительно следить за всеми их действиями и будем пресекать все их попытки в зародыше. Кроме того, у них явно есть дела поважнее.
— Но… — Мастерсон почувствовал, как его накрывает замешательство. — Что же нам теперь делать?
— Придерживаться плана. Захватить мостик. В охранном арсенале имеется C4. Мы взорвем те двери. И я могу взломать отсюда внутреннюю связь, по ней мы сможем привлечь к делу еще людей, — он сделал несколько вдохов. — Мы потерпели неудачу. Первый блин вышел комом. Но мы все еще можем довести дело до конца. Дисциплина на корабле разваливается. Это определенно нам на руку.
В дверь отсека экипажа стали громко колотить, сквозь толстый металл долетали приглушенные крики. Винтер поднялся и дал знак Мастерсону.
— Поговори с ними. Скажите им, что мы хотим отвести корабль в безопасный порт Ушуайя. Предложи их присоединиться к нам во имя спасения их собственных жизней.
Гарза вгляделся в изображение на своем iPad’е, поступавшее с камеры, опущенной на 40 футов в вертикальный воздуховод, идущий от двигателя.
— О, Боже, да этому любой заводчик позавидует, — выдохнул он, передав iPad Монктону. Тот, в свою очередь, изучив изображение, нервно присвистнул.
— Я не удивлен. Именно на том участке канал делает поворот под прямым углом и из вертикального становится горизонтальным. Это пологое, защищенное и прогретое двигателем место, что, надо думать, очень благоприятно для размножения, — с этими словами он передал iPad обратно. — Предлагаю зайти с другой стороны. Так нам не понадобится вырез
Гарза повернулся к паре офицеров — это все, что осталось от его команды.
— Что скажете?
— Давайте сделаем это.
И они снова спустились в недра корабля, Монктон шел впереди этой мрачной процессии, и его поведение искренне впечатляло Гарзу. Со стороны Монктон производил впечатление довольно странного малого, его походка казалась удивительно отточенной, почти как у танцора. Невысокий и опрятный, в сложившемся хаосе он каким-то образом умудрялся сохранять поразительную невозмутимость — почти как Глинн. Гарза не без уважения признавал силу и ценил выдержку этого человека.
