Дрожа от гнева, Гидеон заставил себя не произносить готовый сорваться с языка следующий обличительный комментарий. Это ни к чему не приведет, к тому же он понимал, что это отчасти его вина. Он пришел сюда уже на взводе, с трудом контролируя свои эмоции, и ждал услышать конкретный результат. Поэтому он позволил этому всему взять над собой верх.
— Я просто пытаюсь понять, — примирительно сказал Гидеон. — Пойми и ты, что я потерял близкого друга.
— Слушай, я понимаю. Правда. Я понимаю, что ты потрясен, и мне жаль, что это случилось. Но не надо приходить сюда и рассказывать мне, как делать мою работу. В ней я понимаю побольше тебя.
— Тогда как насчет того, чтобы просветить и меня, а? Я был бы тебе за это очень признателен.
Гидеон тешил себя надеждой, что когда-нибудь от души пнет этого сукиного сына и отправит его на Южный Полюс, но… не сейчас.
— Спасибо, — ухмыльнулся Протеро, снова потянувшись и почесав руку, как обезьяна. Гидеон ждал, позволяя неловкой тишине растянуться во всей своей красе.
— Я работал над физикой процесса того, как это сообщение было фактически передано через воду. Пока что я остановился на этом, — видимо, решив, что этого достаточно, Протеро замолчал.
— Продолжай, — попросил Гидеон, когда пауза слишком затянулась.
— Это какое-то странное дерьмо.
— Поясни?
— Оно было цифровым.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ты ведь знаешь разницу между аналоговыми и цифровыми звуковыми волнами? Одна выглядит гладко, в то время как другая состоит из набора отдельных образцов. Временн
— Но… как?
Он снова пожал плечами.
— Никакая биологическая система не способна производить цифровой звук. Или цифровое
— Баобаб издал звуки синего кита? Цифровые?
— Ага.
— Получается… эта штуковина не живая? Это машина? Она… эм… записывает аудиосигналы и может присылать их нам?
— Кто бы знал, черт возьми! Я понятия не имею, что она делает.
Гидеон уставился на инженера.
— Мы и не должны
Глубоко внутри НИС «Батавия», в безымянном немеченом складе, который всегда держался строго запертым, Мануэль Гарза рассматривал массивные стальные стеллажи, на которых покоились частично собранные фрагменты бомбы. Здесь было все, кроме плутониевого ядра, которое содержалось в отдельном секретном хранилище. Глядя на все эти аккуратные стеллажи с различными компонентами — тщательно запечатанными и упакованными в посеребренный пластик — он невольно чувствовал беспокойство. Ему не нравилось, что Гидеон, не проявлявший никакого интереса к этому месту в течение нескольких недель, вдруг резко переменился и настоял на том, чтобы взглянуть на бомбу. Он выглядел, как разъяренный, мстительный первобытный воин, ищущий успокоения в оружии. После смерти Лиспенард атмосфера на корабле изменилась. Все преисполнились мрачной целеустремленности. При обычных обстоятельствах такую обстановку можно было бы назвать продуктивной, и все же Гарза был обеспокоен. Он питал глубокую подозрительность и недоверчивость к мстительности, как к мотиву, и не верил, что форму жизни, с которой они столкнулись, стоит считать более опасным врагом, чем, скажем, гризли или вирус. Голодный медведь делал то, что заложено в него природой. Как и вирус. И это существо — чем бы оно ни было — делало то, что должно было делать. Гарза был уверен, что оно не наделено разумом — разве что инстинктами.
В двери повернулся ключ, люк открылся, и на складе появился Глинн в сопровождении Гидеона.
— Вот оно, — сообщил Гарза. — Все опечатано, так что смотреть тут особо не на что.
Он наблюдал за тем, как Гидеон мрачно прошел мимо него, рассматривая составные части бомбы. Он протянул руку и коснулся пластмассы.
— Выглядит довольно маленьким для ядерного оружия, — сказал он через мгновение.
— Оно эффективно, поверь, — примирительно сказал Глинн. — Первоначально грузовой модуль принадлежал R7 «Семерка» — межконтинентальной баллистической ракете.
— Советская, — пробормотал Гидеон.
— Разумеется.
— И как вы ее достали?
— Мы уже сказали тебе все, что тебе нужно об этом знать.
— Мощность?
— Около ста килотонн.
— Вес?
— Сто сорок килограммов.
— Вес и форма плутониевого ядра?
— Двадцать килограммов, форма овальная.
Гарза видел, как Гидеон задумчиво проводит рукой по пластику.
— Каков тип триггера?
— У него есть инициатор полония-210.
— Боже. Не могу поверить, что вы смогли все это достать. Меня волнует, где же осели остальные бомбы советской эпохи…
— Поверь, нам и так хватает поводов для волнений. Эту проблему мы оставим кому-нибудь другому, — ответил Гарза.
Гидеон отнял руку от пластика.
— Дорого вышло?
— Очень.
