Последовала новая дискуссия, потерявшаяся в реве ветра, в то время как корабль двигался к вершине новой волны. Глинн сел за пульт, готовый ввести команду, код, который знал только он, и который откроет люк сброса и избавится от метеорита. Но он не ввел его — Гарза и так знал, что он этого не сделал. Начальник ЭИР убрал свои длинные белые пальцы с пульта и медленно повернулся к остальным.
— Корабль выживет, — известил он.
Видео снова перенесло их в трюм. И там снова был он, Гарза. Метеорит сдвинулся еще больше, несколько деревянных балок расщепилось, и вся колыбель выглядела деформированной.
— Эли! — кричал он в рацию. — Оплетка рвется!
Он услышал по внутренней связи голос Бриттон, приказывавший ему задействовать устройство сброса. Он прокричал ей в ответ, что только у Эли есть коды. Решительный ответ Бриттон не заставил себя долго ждать.
— Мистер Гарза, прикажите вашим людям покинуть свои посты.
Снова изображение мостика: Глинн упорно отказывался сбросить метеорит, даже несмотря на всеобщие уговоры.
А потом капитан Бриттон отдала первого помощнику ключевой приказ:
— Всем оставить свои посты. Мы покидаем судно. Включите аварийный радиомаяк, всем грузиться в спасательные шлюпки.
Как только первый помощник Хоуэлл передал ее приказ по внутренней связи корабля, Бриттон покинула мост.
По просьбе Рональда — просьбе, которую он, кстати, счел вполне разумной — Сэм Макферлейн оставил свою потрепанную сумку на колесиках в кабинете доктора Хассенфлюга и проследовал за здоровенным рыжеватым санитаром по гулким коридорам, бредя под богато украшенными арками неоготического особняка «Дирборн-Парк». В конце пути перед ними со щелчком замков распахнулась тяжелая стальная дверь, явив элегантную гостиную. Но едва оглядевшись, Макферлейн понял, что комната была хорошо срежиссированной иллюзией. Дорогие пейзажи в масле, которые висели на стенах, были защищены прозрачным оргстеклом. Плюшевые кресла и диваны были ненавязчиво привинчены к полу. В поле зрения не наблюдалось никаких острых предметов. Это, как он понял, была не только гостиная, но и психиатрическая палата — вычурная, дорогостоящая психиатрическая палата.
В дальнем конце комнаты в кресле с высокой спинкой сидел пожилой мужчина. Безупречная осанка и выправка мужчины излучала гордость, которая никак не вязалась со смирительной рубашкой, плотно прижимавшей его руки к туловищу. Мужчина взглянул на него, и в его голубых глазах промелькнула искра узнавания. Другой санитар кормил его из пластикового стаканчика с соломинкой какой-то малиновой жидкостью.
— Хватит, больше не хочу, — резко обронил Палмер Ллойд. Затем он снова сосредоточился на Макферлейне: — Сэм. Подойди.
Но Макферлейн не двинулся. Разумеется, он узнал запоминающийся голос Ллойда, когда получил тот звонок на сотовый, будучи в Санта-Фе. С тех пор он мысленно готовился к этой встрече. Но теперь, увидев мужчину воочию, он оказался не готов к буре эмоций, поглотившей его. Гнев, ненависть, вина, раскаяние, горе — все они взорвались внутри него в одно мгновение.
— Какого черта тебе от меня надо? — спросил он, и его голос, даже для него самого, прозвучал странно и хрипло.
Морщинистое, но все еще волевое лицо Ллойда расплылось в улыбке, и он раскатисто рассмеялся.
— Вот Сэм, которого я помню, — он буквально пронзал взглядом Макферлейна. — Вот Сэм, который мне нужен. Подойти ближе.
На этот раз Макферлейн подчинился.
— Угадай, кто приходил ко мне несколько недель назад, Сэм? — спросил Ллойд.
Макферлейн не ответил. Он был потрясен взглядом мужчины. Провал экспедиции, затопление «Ролваага» — все это, так или иначе, повлияло на всех оставшихся в живых. До него доходили слухи, что Ллойд перенес случившееся особенно плохо. Но видеть этого могущественного, всегда уверенного в себе миллиардера низведенным до такого состояния, было невероятно трудно, практически невыносимо.
— Эли Глинн приходил ко мне, — сообщил Ллойд.
—
— Хм! Вижу, просто глядя на твое лицо, что ты ненавидишь его так же сильно, как и я.
В поисках опоры Макферлейн схватился за соседнее кресло и почти рухнул в него.
— Чего он хотел?
— Чего, ты думаешь, этот сукин сын хотел? Чего все мы хотим, — Ллойд взглянул на двух санитаров, чуть наклонился и понизил голос. —
Макферлейн оцепенел. В течение последних пяти лет, пока он дрейфовал с места на место, неспособный устроиться на работу, избегающий всяких привязанностей, нервничающий, бесцельно существующий, ни на минуту не находящий умиротворения, его преследовало их общее прошлое. Он сразу понял, о чем говорил Ллойд. Случившееся никогда не выходило у него из головы.
Внимательно отслеживая выражение лица Макферлейна, Ллойд кивнул.
— О да, мы оба ненавидим этого человека. Не так ли, Сэм? Это его вина — целиком и полностью его вина.
— Не только его, — отозвался Макферлейн. — Твоя тоже.
Ллойд подскочил в кресле.
