- Беда идет издалека, - начала Миррим звучным, напевным голосом, - но расстояние для нее не преграда, а для вас - не защита. Я вижу, как она растет и крепнет, выбрасывая во все стороны свои черные побеги-щупальца, и как тянутся к пылающему сердцу мира ее ненасытные корни, дабы выпить его сияние и насытить необоримой силой свою мрачную сущность. Когда же достигнет Тьма своей цели, высосав все жизненные соки и оставив за собой только пепел и кости, но не утолив до конца своей жажды, взор ее неизбежно обратится на этот мир, беспечный и не подозревающий об уготованной ему участи. - Голос ее изменился, едва не срываясь на крик. - Ужель никто из вас не видит, как расправляют крылья кошмарные порождения Ночи?! Как пробуждается ото сна Бледный Властелин, их повелитель? Облик его ужасен, а сердце холоднее зимней стужи! Но где же герои? Где Сокрушитель Тверди, где Целительница Мечей? Увы, пока я их не вижу. Чу, что это? За Тенью вижу Тень, темнее первой и вдвойне страшнее! - Она запнулась и устало покачала головой. - Нет, не могу... не вижу более... - Панические нотки зазвучали в голосе женщины, в зеленых глазах заметался ужас. - Увы! Увы! Опять прозрело Око, чей взор испепеляет все живое и превращает в прах и головешки!
Сестра Миррим покачнулась, но Малышка Саманта вовремя схватила ее за руку и удержала от падения. Брат Сай двумя гигантскими прыжками преодолел разделяющую их дистанцию и поддержал ясновидящую за плечи.
С трибун послышался надтреснутый старческий голос:
- Я тоже их видел.
Голос принадлежал слепому. Он поднял голову, устремив в сторону подиума невидящий взгляд из-под морщинистых век.
- Что вы видели? - Брат Сай задал свой вопрос достаточно тихим голосом, но слова его словно взорвали напряженную тишину внутри купола.
- Крылатых черных тварей. - Слепой покрепче сжал рукоять трости. - Я не вижу с детства, но в последнее время стал замечать, как они проносятся перед глазами - сгустки мрака, еще более беспросветного, чем тот, которым я наказан. И еще... - Голос старика понизился до хриплого шепота: - Его я тоже видел!
Проповедник посмотрел на него с нескрываемым любопытством. Будто почувствовав на себе его изучающий взгляд, слепец неловко заелозил на шершавом деревянном сиденье.
- Кого вы видели, друг мой? - мягко, почти нежно, спросил брат Сай.
- Его, - испуганно прошептал старик, сжимая трость с такой силой, что костяшки его пальцев побелели. - Бледного Властелина. Я видел его только раз, и эти ночные нетопыри кружили вокруг него. Он был белым, как снег... Ну, мне так показалось, потому что снега-то я уж годков шестьдесят как не видал... Так вот, он сиял во тьме, огромный, свирепый и в ледяной короне. И он смеялся. Надо мной смеялся! - Слепой уронил голову на грудь. - Это было ужасно, ужасно...
- Скажите, неужели уже слишком поздно? - воскликнула вскочившая с места женщина средних лет в жакете и юбке и повторила упавшим голосом, заламывая руки: - Неужели уже слишком поздно сделать что-то, чтобы остановить Тьму?
- Нет, не поздно, - кротко ответил проповедник. - Пока не наступил конец, никогда не поздно что-то сделать. И даже тогда... Да и кто может взять на себя смелость судить, когда он наступит? Бесспорно, Тьма приближается. Но она пока лишь краем затронула этот мир, и если каждый из нас выполнит свой долг, кто знает, удастся ли ей сдвинуться дальше.
- А что это вообще за штука такая? - перебил оратора чей-то резкий, раздраженный голос. - Вот вы все твердите: Тьма надвигается, а что за Тьма, лично мне непонятно!
Трэвис вдруг в ужасе обнаружил, что голос принадлежит ему, а сам он стоит и с вызывающим видом смотрит на проповедника. Надо же так сорваться! Должно быть, это на него атмосфера так подействовала. И вся эта бредятина насчет всеобщей гибели и прочего.
- Я давно ожидала именно этого вопроса.
К удивлению Трэвиса, ответ взял на себя не брат Сай, а маленькая девочка, которую вроде бы звали Самантой. Голос ее звучал мягко, нежно, чуточку картаво, но в нем угадывалась скрытая сила. Она подошла к краю подмостков, стуча по доскам, словно олененок копытцами, подошвами грубых башмаков с застежками на пуговицах. Хотя речь девочки была обращена ко всей аудитории, Трэвис постоянно ощущал на себе ее не по-детски серьезный и проницательный взгляд.
