Черные пятна и потеки сажи, подобно струпьям, покрывали стены и крыши; окна покинутых жильцами домов слепо таращились на мир пустыми глазницами немытых стекол. Приближаясь к центру города, путешественники наткнулись на сильно пострадавшее от рук неведомых варваров небольшое деревянное строение. Внутри и снаружи все было разгромлено и разнесено в пух и прах. Внимание Трэвиса привлекли обломки жестоко изуродованной статуи. Ее отдельные фрагменты – изящная рука, отколотая ступня, уголок строгого, тронутого улыбкой рта – валялись поблизости, наполовину втоптанные в грязь. Мелия, побелев от ярости, резко осадила лошадь.
– Что здесь было? – шепотом спросил у Фолкена Трэвис.
– Здесь был храм одного древнего культа, – печально склонив голову, ответил бард. – От него осталось не так уж много, чтобы судить с уверенностью, но рискну предположить, что еще совсем недавно это место почиталось священной обителью Ирсайи-Охотницы.
– Все верно, – грозно сверкнув очами, подтвердила Мелия. – Я бы многое отдала, чтобы узнать, какие негодяи осмелились совершить столь мерзкое святотатство!
Фолкен сжал в кулак руку в черной перчатке.
– Бессмыслица какая-то, – проворчал он. – Конечно, прошло уже несколько лет, но когда я проезжал здесь последний раз, Гленнен был одним из самых оживленных торговых центров Восточного Эридана.
– Времена меняются, – философски заметил рыцарь. – И не всегда к лучшему.
Они замолчали. Потом Мелия сказала:
– Мне кажется, нам не стоит задерживаться здесь дольше необходимого.
Бард согласно кивнул.
– Если мне не изменяет память, рынок в том направлении. Они проехали еще несколько сотен ярдов и остановились на краю пустынной площади. Всю ее поверхность черным зеркалом покрывала слегка прихваченная морозцем густая грязевая жижа, а в самом центре располагался клубящийся паром открытый сточный колодец, от которого исходило невыносимое зловоние. Трэвис спрятал ноздри в складках плаща. Неужели
Фолкен ошибся и привел их не в то место? Но тут взгляд его упал на жалкое подобие торговых рядов в дальнем конце площади. Бельтан меланхолично присвистнул.
– Очень сомнительно, что нам тут удастся разжиться пивком, – огорченно протянул он.
– А если и удастся, не советую к нему прикладываться, – буркнул Фолкен. – Разве что у тебя извращенный вкус и ты всерьез считаешь, что пара-тройка дохлых крыс в бочке придают пиву изысканный аромат. – Он обернулся к Мелии. – Я отлучусь ненадолго. Попробую разнюхать, что произошло с Гленненом и его жителями. А вы пока проверьте, имеет ли смысл что-нибудь закупать на этом убогом базарчике.
– Ну, это много времени не займет, так что ты сильно не задерживайся.
Бард направил своего вороного по узкой улочке и вскоре скрылся из виду. Мелия, Бельтан и Трэвис подъехали к скоплению ветхих лавчонок и спешились, сразу же провалившись по щиколотки в чавкающую холодную грязь.
– И зачем я только поддалась на ваши уговоры? – вздохнула Мелия. – Ведь знала заранее, что мне здесь точно не понравится!
Вопрос был риторическим и в ответе не нуждался, поэтому оба ее спутника дипломатично промолчали. А Мелия подобрала юбку и двинулась к ближайшему прилавку, на котором сиротливо ютились кучка тронутой плесенью репы и корзинка мелких, в червоточинах, яблок.
Не прошло и четверти часа, как обход закончился. Бельтан и Трэвис уложили в переметные сумы то немногое, что рискнула приобрести леди Мелия, и вновь взгромоздились в седла. К тому времени возвратился и Фолкен – сильно раздосадованный, судя по его мрачной роже.
– Ну как, разнюхал что-нибудь интересное? – осведомилась Мелия.
По волчьей физиономии барда скользнула гримаса отвращения.
– Я даже неинтересного ничего не разнюхал! – признался он. – Ни один человек в этом поганом городишке не пожелал со мной разговаривать! Они все чем-то здорово напуганы – да так сильно, что предпочитают держать язык за зубами. Ума не приложу, что это может быть?!
Мелия поправила прическу и застегнула плащ.
– В таком случае нам лучше отправиться восвояси. Лично я не вижу причин для дальнейшей задержки.
Предложение дамы было встречено без возражений, и маленький отряд пустился в обратный путь по залитым грязью и нечистотами улицам Гленнена. Уже подъезжая к городским воротам, они повернули за угол и увидели впереди толпу мужчин и женщин в черных балахонах. Те как раз высыпали на улицу из какого-то здания и теперь направлялись навстречу всадникам. Трэвис сразу заметил, что на лбу у каждого чернел нарисованный углем или сажей странный символ. Сердце у него в груди усиленно забилось, и он вдруг с убийственной ясностью понял, что от этих людей исходит смертельная опасность.
Бельтан первым обратил внимание на выражение его лица и озабоченно нахмурил брови.
– Что-то не так, Трэвис?
Толпа приближалась. Еще несколько секунд – и кто-то из них обязательно заметит четверку конных.
– Они не должны нас видеть! – хриплым от волнения голосом произнес Трэвис. – Ни в коем случае!
Остальные на миг заколебались, но одного взгляда на побледневшую физиономию Трэвиса хватило, чтобы побудить их к немедленным действиям.
