- Ладно, горевать о них буду потом. После того, как доберусь до дома Утерсов и расскажу о том, что граф Вэлш - в Последнем Приюте… - негромко пробормотал Том, и, пригнувшись пониже, чтобы снова не удариться многострадальной головой о скат крыши, кое-как выбрался из курятника…
…Город медленно просыпался: где-то неподалеку шелестели бьющие в ведро струйки молока; чуть дальше раздавались глухие удары кузнечного молота; в сарае блеяли овцы, а где-то за забором лязгали доспехи стражников, патрулирующих городские улицы.
- О, а вот и стража! Значит, народная мудрость, утверждающая, что 'когда надо, их и днем с огнем не найти' - лжет… - потерев ноющий затылок, пробормотал Ромерс. А потом, осмотрев забор, за которым слышалось усталое ворчание солдат, ошарашено замер: отгораживаться от происходящего на городских улицах оградой в два человеческих роста мог себе позволить далеко не каждый дворянин. - Где это я? В чьем-то имении?
Взгляд, брошенный за спину, заставил Томаса похолодеть: прямо за курятником стоял здоровенный четырехэтажный домина с башенками, балконами и окнами, застекленными разноцветными витражами. Большинство витражей изнутри освещалось свечами. А на здоровенном щите, закрепленном над входной дверью, красовался герб рода баронов Церин!
'Интересно, как я тут очутился? - ошарашено подумал он. - И как отсюда добраться до дома Утерсов? Так! Нашел, о чем думать! Об этом можно и потом. Для начала надо решить, как отсюда убраться! Если меня поймают здесь, то решат, что я - вор! Значит, смотрим, где стоит охрана, находим подходящее дерево подальше от них, потом, быстренько, пока не рассвело окончательно, перебираемся через забор и делаем ноги…'
Привстав на цыпочки и посмотрев через крышу курятника, парень задумчиво почесал затылок: - 'Как и полагается в любом нормальном имении, напротив дверей - усаженная деревьями аллея. У ажурных ворот - навес для привратника. Так вот, там обязан стоять хотя бы один солдат. Но его нет! Интересно, почему?'
Звук удара о стену распахнутой ударом ноги двери заставил Ромерса слегка пригнуться. А взгляд на появившихся на пороге дома воинов городской стражи - присесть на корточки: судя оружию, зажатому в их руках, и по взглядам, которые солдаты бросали вокруг, в городском имении Церин произошло что-то очень нехорошее…
- И что я тут сижу? Если они начнут осматривать скотный двор, то сразу же наткнутся на меня! - еле слышно прошептал Том. - Двигаемся… Вон в те кусты… Прямо так, на корточках… Меня не видно… не видно… не видно…'
- Ну, что встали? Ищите следы, олухи! Найдите мне хоть что-нибудь!!! - рев десятника раздался у входа в дом буквально через пару минут. Тогда, когда Ромерс уже стоял за стволом старого ореха и примеривался к ветке, по которой можно было добраться до верха забора. - Сапог! Обыщи конюшню и каретный сарай! Карсей! Марш на скотный двор! Фирс! На тебе - кузница и парк…
- Карсей! Карсейчик! Торопиться нет необходимости… - подпрыгнув и ухватившись за ветку, пробормотал Ромерс. - Тут давно никого нет… Особенно тут нет… меня…
…- Варша! Смотри! Воин Правой Руки - и на заборе! - удивленный девичий голосок раздался где-то справа, тогда, когда Томас уже приземлился на выложенную камнем мостовую.
Повернув голову, Ромерс наткнулся на взгляды двух хорошеньких служанок, судя по корзинкам в руках, шагающих на городской рынок за покупками… - Спрыгнул! Интересно, а у кого он там ночевал? - захихикала одна из них. - А что, баронесса Церин уже в Арнорде?
- Не знаю… - пожав хорошенькими плечиками, ответила вторая. - А он совсем молоденький… Только какой-то грязный… И что она в нем нашла?
Выпрямившись, Ромерс заставил себя неторопливо дойти до ближайшей подворотни, и, скрывшись в ее полумраке, принялся судорожно стягивать с себя сюрко с гербом сюзерена…
- А вот и он, голубчик! Замри, скотина!!! -
Услышав голос, раздавшийся за его спиной, Ромерс замер, потом медленно повернул голову к источнику звука… и провалился в черное небытие…
Глава 16. Аурон Утерс, граф Вэлш .
За железной дверью с массивными запорами и глазком на уровне лица оказалась камера, разительно отличающаяся от той, в которую меня поселили в первый день. Изуродованные корявыми надписями и заросшие чем-то склизким стены; до безобразия грязный пол; каменный 'топчан', возвышающийся над ним на высоту ладони; дыра в полу для оправления естественных потребностей. Десяток отполированных от постоянного применения колец, к которым обычно приклепывают кандалы. А еще жуткий смрад, разъедающий глаза и не дающий нормально дышать. И ни свечей, ни факелов, ни лучин. Дождавшись, пока за мной лязгнут задвигающиеся засовы, я брезгливо поморщился, и, по памяти добравшись до самого дальнего от двери угла, осторожно присел на корточки: садиться на каменное ложе, которое в свете факелов стражников казалось покрытым какими-то бурыми потеками, напоминающими засохшие пятна крови, у меня не было никакого желания.
