— Не только. Просто однажды эти люди оглянулись и захотели почувствовать нечто иное, чем слюнявую радость от распродаж. Как ни крути, но каждый из людей подходит к определённому пределу. Он неожиданно останавливается и начинает думать.
— Эти хомячки? — удивился Беннет и оглушительно расхохотался. — Ты серьёзно? Вот эта дамочка? Украшенная золотыми перстнями, как рождественская ёлка?! Убейте меня, сэр, но мне в это не верится…
— Зря не веришь, — спокойно заметил Нардин и запустил ложку в банку с говяжьей тушёнкой. (Кстати, их изготавливают на востоке, неподалёку от Кадиза).
— Поль, ты становишься философом! Старость мелькнула на горизонте? Передай мне хлеб, — попросил я и облокотился на скрученный спальный мешок, брошенный на землю рядом с нашим джипом. Нардин выдал мне толстый ломоть свежего хлеба, купленного в Билокси, пробурчал что-то про «вечных романтиков» и продолжил разговор с Беннетом.
— Последние несколько лет много изменили в этом мире. Да и в Старом не всё так гладко. Эти, как ты их называешь, хомячки — прекрасная иллюстрация происходящего.
Пока они тихо обсуждали наших соседей, я доел консервы, выпил кофе и сел на землю, рядом с машиной. Закурил, обвёл взглядом наш конвой и покачал головой.
— Философы, твою так…
На самом деле, Поль прав. Последнее время в Новый мир начали прибывать вот такие персонажи, как эта упитанная парочка. Лет пять назад, увидь я такую перигидрольную дамочку с необъятной талией, решил бы, что перегрелся на солнце. Последние несколько лет, Орден старательно меняет привычный портрет переселенца. Думаю, вам не надо объяснять мотивы? Вот именно…
К удивлению, в этих местах было тихо. Для сравнения — дорога между Виго и фортом Линкольн была гораздо опаснее. Там не проходило и недели, чтобы кого-нибудь не пристрелили или ограбили. Здесь всё иначе. Видимо в этих местах бандитов хорошо прижали и они предпочитали работать восточнее — на землях принадлежащих Европейскому союзу. Хотя… Пожалуй, что нет, — я могу назвать одну версию. Европейцы всегда были избалованными придурками, любящими играть в демократию и извращённую вседозволенность, которую они называют тупым словом «толерантность». Меня тошнить начинает, когда я вижу какого-нибудь очкарика, с козлиной бородкой, блеющего про «уважительное уважение к чужим вкусам и идеям». Вот, этим «уважением», с большим удовольствием и пользовался мир криминала. Например? Извольте… В «Европейском союзе» бандитов, как правило, приговаривают к принудительным работам. В Техасе, соседней с ним Конфедерации и Аризоне с Невадой, с точностью наоборот — бандитов расстреливали. В редких случаях, если подворачивалось крепкое дерево — «доктора» выписывали солнечные ванны с пеньковым галстуком. Без долгих разговоров о идеях и вкусах. Если преступление связано с сексуальным насилием — сажали на кол.
Пока Нардин с Беннетом продолжали спорить о новых переселенцах, конвой тронулся дальше. Мимо нас, неторопливо проехал джип охраны, с нарисованной лисицей и занял место в голове колонны. Рация прохрипела что-то нечленораздельное. Я перебрался на заднее сиденье, накрыл глаза панамой и задремал. В голову лезли самые разные мысли и не все были хорошими.
Обмен… Все эти договоренности хорошо выглядят на словах, но в реальности бывает намного хуже. Помню, как один раз меняли сына моего приятеля на сто тысяч экю. Один из бандитов подвёл ребенка к нам и чересчур сильно подтолкнул его к отцу. Нервы у папаши и так были на пределе и он, вместо того, чтобы просто передать чемоданчик с наличными, зарядил им в голову бандиту. А чемодан был довольно тяжёлый. В итоге, началась свалка, которая по счастливой случайности, не закончилась стрельбой.
Да, как бы вам не хотелось выпустить кишки этим похитителям, никогда не забывайте, зачем пришли на встречу. Получить заложника живым! Живым и желательно здоровым. А кишки… Их можно выпустить и позже. Месть, это блюдо которое подают холодным. И помните — день размену не подлежит. И этот, и вчерашний, и завтрашний. Вся жизнь, по большому счёту, это череда случайностей, не поддающихся логике. Не надо торопиться. Как бы вам этого не хотелось.
Вчера, уже в сумерках мы прибыли в форт Ли. Переночевали, заправились и уехали в сторону побережья. Форт Ли… Место хорошо знакомое и мне, и Полю. В этих местах мы проходили с Чамберсом, когда шли на юго-запад. От старого форта Ли почти ничего не осталось. Несколько обугленных досок, на месте где некогда стояли жилые вагончики и ржавые железные бочки, брошенные на берегу. На пригорке, где был расположен наблюдательный пункт, похоронены убитые жители форта. За могилами никто не ухаживал. Они почти сравнялись с землёй и лишь простой деревянный крест высился над местом их гибели. Мы встали чуть дальше. На том самом берегу, где когда-то останавливались с ночёвкой.
