Вот и в этот вечер Тэсса сидела на обрыве, глядя на воды озера, отливающими серебром на фоне розовых и сиреневых закатных облаков. При взгляде на озеро ей часто вспоминалось море Туманов, по которому они с Валтором плыли на корабле. На самом деле зеленовато-серые воды Имрэ даже в солнечный полдень мало походили на ярко-синие морские просторы. Кроме того, море было бескрайнем, а озеро со всех сторон окружено горами. Но почему-то мысли о море чаще всего приходили именно здесь. Так же, как тогда на палубе, она могла часами смотреть на воду, почти не двигаясь и не меняя позы. Не зря Валтор однажды сравнил ее с носовой фигурой корабля.
Тэсс вздохнула.
— О чем грустишь, сестричка? — раздался за спиной голос Эдана.
Неожиданно вырванная из мира своих мыслей и воспоминаний девушка вздрогнула.
— Ты напугал меня, — призналась она.
— Ну, прости, — Эдан развел руками. — Холиз уже накрыла к ужину и приготовила чудный холодный малиновый чай, который ты так любишь. Я не нашел тебя в замке, зато увидел с балкона. Ты часто тут сидишь, сестренка.
— Тут красиво, — отозвалась Тэсс.
— Дело только в этом? — брат опустился на землю, рядом с ней. — Мне иногда кажется, что ты хочешь побыть одна.
— Иногда я и хочу, — призналась Лотэсса.
— А еще ты грустишь.
Она молча кивнула, не имея ни сил, ни желания отрицать очевидное. Врать брату было труднее, чем обманывать саму себя.
— Может быть, расскажешь?
Он не требовал и даже не просил, оставляя за Тэссой полную свободу выбора. А она вдруг почувствовала, что больше не в силах хранить все свои тайны. Даже если брат не поверит и будет смотреть на нее с удивлением и жалостью, как Валтор или Итон Карст. Или что еще хуже — поверит и осудит ее за то, что не смогла спасти мир или за то, что связалась с дайрийским королем. Пусть сам решает, что делать с этим знанием.
— Я пыталась тебя уберечь, — она сделала последнюю попытку избавить брата от ноши, которую несла сама.
— Меня не надо беречь, я — твой старший брат, не забыла? — в голосе Эдана звучали обида и грусть. Очевидно, недоверие сестры сильно задело его. — Это я должен беречь тебя, Тэсс. Недомолвки, намеки, тайны — все это окружает тебя как стена с тех пор, как ты исчезла, а потом вновь оказалась в Вельтане. Как много я не знаю?
— Ты не знаешь почти ничего, а узнав, поймешь, почему я не спешила рассказывать.
— Давай ты уже начнешь, а я, выслушав, решу, как к этому относиться.
И Тэсса рассказала с самого начала, с захвата Элара. Как можно рассказать брату о том, как пала его страна, которая на его памяти одержала блестящую победу над захватчиками? Какими словами описать казнь короля и принца? И самое трудное — поведать о его собственной смерти. А ведь это только начало. Потом она рассказала о змеехвостом чудовище, высасывающем из людей страх и ненависть перед тем, как убить их. О шургатской колдунье Энлил, о жрицах Маритэ и, наконец, о самой Маритэ.
Но сложнее всего было признаться, что на протяжении всей этой немыслимой истории рядом с ней находился человек, виновный в смерти Эдана. Говоря о Валторе, Тэсса чувствовала себя предательницей, но считала себя не в праве утаивать столь важную часть повествования.
Как бы ни старался Эдан, он не мог скрыть недоверия, сквозившего в глазах и выражении лица. Но сомнения были естественны. Больше всего Тэсс боялась увидеть на лице брата упрек или того хуже отвращение. Но вместо этого видела лишь понимание и сочувствие. Лишь бы за этим не крылась жалость к сумасшедшей бедняжке, которая будучи понятной и ожидаемой, все равно неимоверно злила девушку. Эдан ни разу не перебил ее, оттого Тэсса не могла понять, что он думает по поводу услышанного. С одной стороны рассказывать что-то молчаливому слушателю куда проще, чем постоянно отвлекаться на вопросы и объяснения, с другой — тяжело совсем не понимать, какое впечатление производит история.
Дойдя до конца своих приключений, Лотэсса выжидающе уставившись на брата. Но тот молчал.
— Скажи уже что-нибудь, — нетерпеливо потребовала она. — Все, что угодно, кроме того, что не знаешь, что сказать. Можешь назвать меня безумной, я не обижусь. Так делали все, кому удавалось услышать хотя бы малую часть того, что я поведала тебе. Можешь назвать меня неудачницей и дурой, которая загубила мир оттого, что совсем не знает людей. Можешь назвать меня предательницей за то, что связалась с тем, кто виноват в твоей смерти. Можешь…
— Сестренка, может, ты все-таки дашь мне сказать самому? — насмешливо перебил Эдан, оборвав сестру на полуслове.
— Знаешь, поначалу мне хотелось думать, что ты не совсем в своем уме и живешь во власти странных выдумок. Но чем дольше ты говорила, тем больше я понимал, что такое просто невозможно придумать. Но в то же время поверить тому, что я узнал, безумно трудно. Сама посуди — магия, чудовища, Изгой и Маритэ и в довершение всего, круговорот времени.
— Так ты мне веришь или нет? — перебила Тэсс.
