У Изгоя черная душа, для него нет ничего милее, чем сеять смерть, страх и ненависть. Дэймора забавляли и радовали самые низкие людские страсти, а где как не на войне самое место для худших проявлений человеческой природы?
Так что на этот раз им незачем ссориться, сделка выгодна обоим. Изгой получит великолепное развлечение, а Йеланд объединит под своей властью два величайших государства Доэйи и вернет себе Лотэссу.
И все же король никак не решался вызвать Странника. Без конца повторяя в уме аргументы взаимной выгодности войны против Дайрии, Йеланд не мог найти в себе силы изложить их Изгою. Но он обязательно это сделает. Возможно, прямо сегодня. Вот только спровадит зануду-советника.
А Тинквелл, меж тем, не унимался:
— Кроме того, вы должны учитывать ситуацию во Фьерре. Непонятная болезнь косит людей на севере провинции. Неужели мы рискнем нашими лучшими воинами? Эпидемия может нанести армии худший урон, чем самые сильные противники.
— А нельзя как-нибудь миновать зараженные земли? — нетерпеливо перебил Йеланд. — Почему бы не повести войско другой дорогой?
— Но ваше величество, — советник вновь смотрел на короля, как на сумасшедшего. — Нельзя оказаться в Дайрии, минуя Фьерру. Если вам будет угодно взглянуть на карты…
— Оставьте! — он досадливо махнул рукой. — Нет, так нет. Я с этим разберусь.
Точнее, Изгой разберется. Что ему стоит высушить дороги, вернуть покинувшее Элар летнее тепло и прекратить вспышку неизвестной болезни во Фьерре? И, кстати, давно пора вызвать Дэймора хотя бы для того, чтобы разобраться с этой гнусной заразой.
Первое донесение об эпидемии во Фьерре король получил две недели назад. Йеланд отослал гонцов, полагая, что подобные дела стоит решать на местах, а не обременять ими монарха. Не прошло и недели, как его побеспокоили вновь, на этот раз один из старших советников, лепетавший что-то насчет карантинных застав, финансовой помощи и снижения налогов для пострадавших от болезни. С трудом подавляя раздражение, Йеланд велел советнику действовать на свое усмотрение и применять меры, которые он сочтет необходимыми.
Но даже после этого его не оставили в покое. Три дня назад в королевские покои ворвался Нейри. Принц даже решил нарушить обет молчания, хранимый больше месяца. Его высочество соизволил заговорить со старшим братом и монархом, но только лишь затем, чтоб забросать его обвинениями и упреками. А чего он ждал от короля? Чтоб тот лично отправился в зараженную Фьерру и стал бы держать за руку каждого захудалого дворянина, провожая за Грань?
Нейри требовал выслать лекарей из Вельтаны, не давая себе труда подумать о последствиях такого шага. Только законченный идиот стал бы рисковать здоровьем короля и придворных, лишая их лучших врачей, ради каких-то провинциалов, которые все равно обречены. Да и что за беда, если несколько фьеррских родов вымрут до последнего? Их замки и земли можно будет обратить в собственность короны или раздать верным людям. Разумеется не просто так, а за весомые услуги, оказанные династии Ильдов.
Но Нейри, конечно, имел на этот счет совсем иное мнение. Единственным разумным зерном в словах брата была мысль о том, что если не остановить болезнь, рано или поздно она доберется до Муаны, а там и до столицы.
Вот этого уже допускать нельзя. А потому стоит, не мешкая, обратиться к Изгою, чтоб он исправил положение.
— Эн Тинквелл, я вас выслушал, — король и не думал скрывать раздражение в голосе. — Вы свободны.
— Но, ваше величество, вы же сами меня вызвали. И мы толком ничего не обсудили, — военный советник говорил торопливо, не без оснований опасаясь, что его сейчас выставят за дверь.
— С вами невозможно обсуждать планы будущей кампании, — поморщился Йеланд. — У вас одни отговорки да опасения. Ступайте.
Истену Тинквеллу ничего не оставалось, как убраться. Оставшись один, король немедленно достал кинжал и графин с вином. Невольно отметил, что следы порезов на руках практически исчезли, а графин почти полон. После той злополучной встречи Йеланд даже цвет красного вина будил неприятные воспоминания, и король перешел на белое.
Но настало время взглянуть в глаза своим страхам. В конце концов, теперь на кону не его личные интересы, а благо королевства. Ведь судьбой ему предназначено не только стать великим королем, но и принести государству процветание.
Он резко чиркнул по ладони кинжалом, поморщился от саднящей боли и почти с отвращением уставился на капли крови, проступившие на бледной коже. Но уже через мгновение капли упали в бокал и растворились в вине.
На этот раз Странник не являлся дольше обычного. Король уже почти потерял надежду, одновременно злясь на Изгоя и радуясь, что сможет избежать встречи с ним.
Однако стоило Йеланду на миг отвернуться к окну, как он почувствовал чужое присутствие. Даже не видя Дэймора он ощущал волны силы и величия, исходящие от Странника. Король торопливо повернулся и приветствовал Изгоя весьма почтительным поклоном, размышляя не лучше ли было преклонить колено.
