Немыслимо – позволять рабу верховенствовать над императором, но Марк плевать хотел на все эти запреты, потому что сейчас, ощущая, как его шею атакуют жёсткими касаниями, а ниже спины мнут с диким остервенением, он понимает, что не променяет это чувство ни на что. Содержит нецензурную брань.
Марк со скучающим видом поправляет пшеничные волосы, изящным движением забрасывая в рот приторный финик, и безразлично наблюдает сверху – с императорской веранды – за мельтешащим на раскаленной улице простолюдом. С обеих сторон возвышаются служащие, покорно сложив руки перед собой, пока двое из них обмахивают большими пальмовыми листьями молодого правителя. Марк застыл в расслабленной полулежащей позе, закинув голые ступни на ложе и подперев подбородок тонМарки пальцами. Ему приносит некоторое удовольствие следить за своим народом в свободное от управленческих дел время, – вид с балкона открывается прямо на вечно забитый городской рынок, где, если не каждый день, то раз в трое суток что-нибудь интересное да происходит.
Марк слегка хмурится, от чего его тонкие брови сводятся к переносице, и кивает на свою пустую чашу, после чего слуга мгновенно спешит заполнить её высокосортным медовым вином. Марк обхватывает искусно сделанную ёмкость длинными смуглыми пальцами, собираясь пригубить, но останавливается на полпути, когда замечает неподалёку, на пыльной улице, большое скопление кричащих людей.
– Клаудиус, – окликает он. Названный – глава императорской прислуги, с которым Марк завязал весьма тесные дружеские отношения, быстро подступает ближе.
– Да, Просветлённый Аврелий.
– Тебе нет нужды звать меня столь официально, – тут же мягко поправляет Марк.
– Слушаюсь, Господин. Чего-нибудь желаете?
– Что там за гвалт? – рукой в сторону машет, указывая на растущую толпу.
Клаудиус прослеживает указанное направление, подходя ближе к краю балкона, и спешит объясниться, обращаясь к молодому правителю:
– Сегодня в город завезли новую партию рабов с Востока, насколько мне известно, мужчины оттуда крепкие, как сталь, и выносливые, словно буйволы. Мещане, полагаю, желают отхватить себе бойцов понадёжнее, а простой люд лишь собрался поглазеть, развлечения ищут, вот и образовалось такое скопище.
Марк хрипло мычит, играясь с золотыми наручнями, что обрамляют запястья, и неспешно поднимается, ровняясь с Клаудиусом и опираясь о перекладину. После продолжительного нахождения под навесом яркие лучи режут глаза, вынуждая зажмуриться и поднять ладонь, создавая тень. Воздух горяч, пропитан пряностью рыночных специй и тягучих сладостей, что вовсю продают прямо перед носом, а солнце беспощадно разогревает землю, заставляя снующих туда-сюда людей набрасывать хлопковые мантии на головы.
– Крепкие, говоришь, – тихо вторит Марк, пытаясь рассмотреть выставленных в ряд – на небольшой возвышенности – мужчин.
– Если этому слуге хватает сведений, – с лёгкой улыбкой отвечает Клаудиус, говоря о себе в третьем лице, чтобы подчеркнуть величайшее уважение к собеседнику.
– Ты так строг к себе, – бархатный голос служит ответом.
Слуга тактично пропускает фразу мимо ушей, подзывая стоящую в стороне девушку, чтобы та подняла банановый лист, накрывая Аврелия от жарких лучей.
– Господин желает приобрести несколько рабов для предстоящих боёв? – догадывается Клаудиус.
– Если так посмотреть, то вон тот, – Марк указывает на одного из мужчин, – выглядит очень впечатляюще. Из него вышел бы превосходный боец.
– Мне послать людей? Господину приглянулся кто-нибудь ещё?
Марк томно вздыхает, колыхая в чаше рубиновую жидкость, и наклоняет голову вбок, рассматривая привлекшего внимание парня.
– Не стоит, хочу сходить лично.
– Давно Вы не радовали своим присутствием городские улицы, – отзывается слуга, приказывая другим немедленно принести императору обувь и подготовить уличную тунику. – Мне отправиться с Вами или Его Светлости достаточно младших служащих?
– У тебя предостаточно дел, оставайся здесь, – ведает Марк, ступая босыми ногами по чистому мрамору. – Распорядись, чтобы к заходу солнца мне подогрели воду с маслом эстрагона, хочу отлежаться в купальне.
– Слушаюсь.
Марк вальяжно вышагивает по широкому проходу, с обеих сторон которого расположены лавки торговцев, сложив руки за спиной и взирая на окружающих с нежной отчуждённостью. Все проходящие мимо торопятся склонить голову в приветственной манере, и даже бесконечно шумящие дети шустро затихают, завидев гордо ступающего правителя. Трое служащих шли спереди, разгоняя особенно надоедливых и наглых, а двое кроковали позади, замыкая цепочку. Марк с хладнокровным величием спокойно становится около толпы, ожидая до тех пор, пока подчинённый наконец не выкрикивает громкое: «Император почтил это место своим присутствием, разойдитесь, если жизнь дорога».
Народ почтенно расступается, образовывая некую тропу, а с разных сторон начинают доноситься едва заметные толки – люди обожают сплетни и горячие обсуждения, а тут сам Аврелий снизошёл, не каждый день такое узреть сумеешь. Молодые девы прячут смущённые взгляды, исподтишка стреляя глазами в столь привлекательную особу, которая неизменно привлекает всеобщее внимание, а дети путаются в ногах у взрослых, снизу вверх смотря горящими глазами на сияющую поступь.
