Рада и Макс – названые брат и сестра, живущие в пострадавшем после загадочного Разлома мире.Он – умелый колдун, охотник на вампиров. Она – прозванная непутёвой девушка, запертая в родном поселении за попытку пронести в дом кикимору. Наверное, им с самого начала было не по пути, но вместе они решили найти ответы, а нашли только больше вопросов. Кто может говорить с нечистью? Как создаются колдовские знаки? Можно ли убить Бессмертного?И, наконец, что же осталось там, за гранью Разлома?
Словотворцы магических миров
Раде было почти пятнадцать, когда во время школьной прогулки по окрестному лесу она заметила кикимору. Маленькое, покрытое жёсткой чёрной шерстью создание злобно смотрело на неё выпученными глазками. Его длинная острая мордочка заканчивалась похожим на пятачок носом, из нижней челюсти выступали желтоватые клыки, а между ушами торчали едва заметные рожки. Существо выглядело крайне недружелюбным, но Рада не могла отвести от него глаз.
Она, как всегда, убежала от группы неприлично далеко, уже готовая к нагоняю и считавшая его достойной ценой за право гулять по лесу свободной. В свете жаркого летнего солнца Рада не боялась ни вампиров, ни нечисти; прячущаяся в густой тени раскидистого куста кикимора тоже не внушала страха.
– Эй, привет! Тебя кто-то обидел?
Кикиморы считались исключительно зловредными созданиями. Одна такая когда-то больно укусила Димку; укус воспалился и заживал очень долго, но, к счастью, всё обошлось. Говорили, кикимора может украсть младенца, если вдруг узнает его имя, и обратить того в своё подобие. Такие истории часто рассказывали вечерами, собираясь в соседской гостиной в свете ламп, свечей и колдовских огоньков. От них по спине бежали мурашки, а темнота за окнами казалась материальной, готовой протиснуться в щели и напасть на хрупких и слабых людишек, наивно верящих, что стены поселения и двери домов могут их защитить. Но темнота всегда оставалась лишь темнотой, а кикимора показалась Раде несчастной лесной зверушкой – совсем небольшой, с кошку размером, – которая нуждалась в любви и заботе. Ей хотелось помочь.
Зверушка злобно щёлкала зубами, когда Рада бесстрашно опустилась на колени рядом с ней.
– Всё будет хорошо, – стараясь подражать голосу мамы, проговорила девушка. – Тебе одиноко, да? Ты потеряла что-то важное? Свой дом, ведь так? – она откуда-то знала это. – Бедняга. Хочешь пойти со мной? У меня хороший дом.
Рада говорила много и долго, рассказывая про свой дом, бабулю, маму, папу, Димку, Лену и Макса, совершенно не замечая, как уродливое существо перестаёт скалиться и подходит ближе. На ощупь кикимора оказалась мягче, чем на вид. У неё наверняка были блохи, но Рада улыбалась, представляя, как отмоет и расчешет беднягу, как накормит её и уложит спать куда-нибудь, где тепло и уютно. Она спрятала кикимору в сумку и, крепко прижав её к груди, вошла в поселение вместе со всеми остальными.
Увы, мириться с кикиморой в доме не захотел никто. Когда несчастное создание выкинули обратно в жестокий мир, от которого Рада так хотела её защитить, бабуля очень серьёзно посмотрела на свою непутёвую внучку и спросила:
– Как ты это сделала?
Рада тогда не поняла, о чём идёт речь. Она плакала и злилась, совершенно позабыв о том, что окружающие поселение стены должны гнать прочь любую нечисть, заставляя корчиться от боли даже таких безобидных существ, как домовые или берегини, стоит тем только приблизиться к ним.
– Ну и кого ты собираешься притащить на этот раз? – сердился Дмитрич теперь.
– Да не собираюсь я никого приносить!
Рада была готова взвыть. С того злополучного дня прошло пять лет, пять бесконечных лет в стенах поселения, а ей до сих пор вспоминали кикимору.
Рада глубоко вдохнула душный воздух приёмной старосты поселения и, изо всех сил стараясь не дать чувствам вырваться наружу, проговорила:
– Я понимаю, вы испугались в тот раз, но сейчас ведь совсем другое дело. Мне давно не пятнадцать. Я усвоила урок. Я обещаю – нет, я клянусь вам – я не буду трогать никаких кикимор, я ни на шаг не отойду от поисковой группы, я не сделаю ничего без разрешения того, кто будет главным. Я клянусь. Правда.
Дмитрич вздохнул и откинулся на спинку кресла. Он казался усталым – да что там, он наверняка устал, как никто другой. Рада полагала, что с тех пор как вслед за фурами пропал и поисковый отряд, староста вообще не спал.
– Я клянусь, – повторила она ещё раз.
– Чего клянёшься? Кикимор не трогать? А как насчёт леших?
– Я никогда не трогала леших, – не слишком уверенно ответила Рада.
Как-то раз, когда она пряталась от группы в лесу, один из леших протянул ей горсть малины в своей сучковатой руке, но Рада не могла вспомнить, прикасалась ли она непосредственно к нему.
– Не трогала, зато болтала с ними.
– И что?
– А то. Лешие не разговаривают.
Рада вздрогнула. Конечно же, низшая нечисть говорить не могла, и всё же Рада всегда знала, что именно хотели ей сказать существа, которых она встречала в лесу. Когда-то казалось, что так могут все, но разговор с подругой – теперь уже бывшей – развеял иллюзии. Воспоминания о брошенных Алёной словах больно царапнули память. Как она тогда говорила? Кажется, назвала Раду ненормальной или вроде того. Дружба на этом кончилась, а все секреты оказались у Дмитрича.
– Ну да, они не разговаривают, – спешно пояснила Рада. – Это я с ними говорила, но я больше не буду. Честное слово.
