Тяжёлые стальные ворота покрывала облупившаяся от времени серая краска – её подновляли всего однажды, лет десять назад. Тогда не желающая даже приближаться к воротам Рада спряталась на чердаке школы и весь день просидела там, со скуки листая справочник местных грибов. Она догадалась утащить с собой солидный кусок хлеба, но совсем не подумала о воде, и к первому колоколу – упрямо досидев в своём убежище до времени, когда её точно не заставят помогать в покраске, – умирающая от жажды, притащилась домой. Так она узнала, что её искали две поисковые группы, что отец за день постарел на несколько лет, а мама весь день рыдала, пугая этим малолетних Димку и Лену. Заготовленное Радой оправдание, что ей просто не нравится запах краски, показалось смехотворным. В тот раз Дмитрич строго отчитал её и, внимательно посмотрев в глаза, спросил:
– Если ты так не любишь запах краски, как будешь с книгами работать?
За последние десять лет пришедший на смену тогдашнему главе безопасников Павел Михайлович значительно улучшил контроль за происходящим как внутри, так и снаружи стен поселения – спрятаться в школе уже не вышло бы. Новая краска потускнела и осыпалась совсем так же, как предыдущая, а Рада по-прежнему повторяла о своей смертельной нелюбви к запаху краски и химии в целом, теперь уже для того, чтобы избегать работы на комбинате. Хотя дело, конечно же, было отнюдь не только в этом.
Просто комбинат – самое мерзкое место, где ей доводилось когда-либо побывать. Там резкий запах бьёт в нос и глаза начинают слезиться. Мёртвый желтоватый свет мерцает, кажется, будто бы по глазам бьют яркие вспышки. За отделяющей производственную зону дверью что-то гудит, и низкий монотонный звук ощущается тяжестью, вдруг навалившейся на плечи с такой силой, что хочется упасть на колени, уткнуться лбом в шершавый бетонный пол и дышать, просто дышать, пока сжавшиеся мышцы горла ещё позволяют это.
Вокруг комбината нет стен. Сам комбинат – и есть стены. После Разлома он был заметно перестроен, приспособлен к новым реалиям, обзавёлся защитой, типографией и, кажется, собственной жизнью. Он дышал, и его зловонное дыхание гнало Раду прочь, пока её не проглотили эти широкие металлические двери, пока чаны с химикатами не растворили её. Правда, в производственную зону Рада так ни разу и не зашла, но воображение легко восполняло отсутствие опыта.
Рада потрясла головой, отгоняя нахлынувшие мысли, и решительно шагнула на забетонированную площадку перед воротами, носящую гордое звание Малой площади. Въевшиеся в бетон следы пропавших фур топтали неравнодушные люди. Хотя, пожалуй, равнодушных к ситуации в поселении не было вовсе. Пропажа фур с продовольствием на месяц и текстилем на пару лет была серьёзной проблемой; пропажа отряда, отправившегося на разведку по окрестностям, – тоже.
Невысокая узенькая калитка в одной из створок ворот оказалась открыта. За ней виднелся бетон гостевой стоянки, сразу за которой начинался лес. В солнечные дни жители поселения часто выходили чистить дорогу от упавших веток и латать ямы. Шли далеко, до самой трассы, а потом возвращались обратно. Иногда небольшие группы сходили с дороги, чтобы собрать грибы, ягоды или орехи, а от них всегда можно было улизнуть.
Да, улизнуть в лес. Проскользнуть в открытую калитку, пробежать через гостевую стоянку и спрыгнуть на пружинистую землю, покрытую мхом и опавшими сосновыми иголками. Земля в лесу не похожа на утоптанные дорожки поселения, земля в лесу мягче и живее.
– Беляева! Куда?!
Рада встрепенулась и обнаружила, что от калитки её отделяют лишь несколько шагов и грузная фигура главы службы обеспечения безопасности поселения.
– А, я это, от Дмитрича! – поспешила объясниться девушка. – Я Дениса ищу. Козлова.
Павел Михайлович смерил её недоверчивым взглядом. Сегодня он тоже возглавлял один из отрядов, но Рада не сомневалась – старый сторожевой пёс был последним, кто мог бы за неё поручиться.
– Зачем? – мрачно уточнил Павел Михайлович.
– Передать кое-что надо.
Рада достаточно долго была девчонкой на побегушках и при нём, и при Дмитриче, чтобы эта версия звучала правдоподобно.
– Что-то, что не надо передавать мне?
Взгляд Старого Пса был тяжёл, но Рада думала о лесе, а потому смогла его выдержать.
– Ага. Так вы его видели? Дениса?
Павел Михайлович шумно вздохнул. Его взгляд не стал мягче, но Рада позволила себе перевести дух.
– Видел его где-то там. – Капитан указал направление. – Не подходи к воротам, поняла?
– Без разрешения не подойду! – бодро пообещала Рада, срываясь с места.
