Ночка не пыталась ответить: знала, что не будет понята. Устроившись на краю кровати, она устремила взгляд больших не моргающих глаз куда-то во тьму, более не обращая на Макса внимания. «Охраняет меня, что ли?» – с удивлением подумал Чтец, в очередной раз ложась в постель.
Он уснул быстро, но сон его был тревожным. Несколько раз Макс просыпался, уверенный, что слышал стон или всхлип, но в автодоме было тихо, а Ночка неподвижно несла свой пост на краю его кровати. И всё же на рассвете он не выдержал.
– Спасибо тебе, но с меня довольно, – сказал он домовой и, одевшись, покинул автодом.
Наматывая круги, Чтец не чувствовал себя разбитым, и всё же оставшийся от беспокойной ночи осадок смешивался с запахами красующегося среди городских руин поселения, внушая Максу острое чувство тревоги. В Москве было проще: бывшая столица хотя бы не пыталась притворяться безопасным местом.
– Миша?
На миг Максу показалось, что Мира вышла на улицу вслед за ним, но, спохватившись, он понял, что остановился у приоткрытого окошка. Того самого узкого окошка в верхней части автодома, что вело в убежище Миры.
– Скажи, а где?..
– Макс?
– Угу.
Чтец ясно слышал каждое слово. Он представлял, как отодвинувшая зелёную занавеску девушка вытянулась вперёд, обращаясь к своему покровителю, и совершенно позабыла об открытом окне.
– Его нет внутри. Что-то случилось?
– Мне нужно кое-что тебе рассказать.
Наконец-то что-то расскажут и ему. С мрачным удовлетворением Чтец приготовился слушать, но голос Миры стал быстрее и тише, и ему пришлось прижаться к прохладной после ночи стене автодома, чтобы разобрать слова.
– Происходит кое-что, что меня очень беспокоит. Сначала я думала, что это всего лишь пустяки, но, знаешь, кажется, эти пустяки берут надо мной верх. После того как я снова увидела Кровавых, мне начали сниться странные сны. Очень плохие сны. – Её голос сорвался. – От этих снов я начинаю хотеть убить себя, по-настоящему хотеть. Я. Несмотря ни на что.
Мише потребовалось около двух секунд, чтобы обдумать эти слова.
– Это из-за меня? Знаешь, я часто думаю над тем, что сказал Макс. Я ведь в самом деле свожу тебя с ума. Может быть, тебе стоит отдохнуть? И помнишь, что я говорил? Если однажды ты поймёшь, что не можешь больше выносить это, я готов в любой момент…
– Нет. – В голосе Миры мелькнула твёрдость. – Я не схожу с ума, Миша, и я запрещаю тебе останавливаться. Это не мои мысли и не мои сны. Мы с тобой оба знаем, я не могу захотеть убить себя.
– Может, ты просто устала…
– Это не мои мысли. Не мои. Кто-то внушает их мне, понимаешь? Кто-то хочет, чтобы я умерла.
С точки зрения Макса, убийство полоумной Миры могло понадобиться только изголодавшимся вампирам, упырям и диким животным, однако факт оставался фактом: Чтецу тоже было проще поверить, что его сны имеют сверхъестественный характер, чем признать их своими. А значит, какая-то нечисть в самом деле решила свести спутницу Бессмертного в могилу. У нечисти редко возникало подобное желание на пустом месте, значит, кто-то её попросил. Кто-то заключил с нечистью сделку, чтобы Мира убила себя или была убита Максом, но кто и зачем?
Похоже, Миша пришёл к тому же выводу.
– Ты думаешь, это делает нечисть?
– Да. Но я не могу понять, откуда нечисти взять моё имя, ведь я ни разу не произносила его с тех пор, и я верю, что ты тоже не делал этого.
– А Ночка могла?..
– Нет. Она тоже не знает, а даже если бы знала, не стала бы мне вредить. Она защищала меня, ложилась рядом, и кошмары отступали. Сегодня её не было, и… – голос Миры сорвался. – Не трогай. Не надо. Это не то.
– Болит?
– Я привыкла. Скоро заживёт. Не волнуйся, Ночка поможет мне мыть посуду.
– Вечно ты заботишься не о том.
– Сейчас меня больше всего заботит моё имя. Никто из тех, кто ещё жив, его не знает, оно нигде не записано, и я всегда убеждаюсь, что рядом никого нет, когда я говорю его вслух. Как нечисть сумела его получить?
– Так может, в этом и дело?
Макс был готов поклясться, что Миша улыбается грустной улыбкой.
– В чём?
– Твоё имя всё-таки начало теряться. Имени «Мира» оказалось довольно, чтобы тебя достать.
– Не может быть…
На некоторое время в автодоме повисла тишина.
– Как думаешь, Ночка знает, что происходит? – спросил наконец Бессмертный.
Макс не услышал ответа Миры: должно быть, она жестом выразила неуверенность.
– Ладно, мы всё равно не можем её понять, – со вздохом протянул Миша. – Рада могла бы, но…
Макс тихо вздохнул. Рады здесь не было.
Русалка поправила длинные зеленоватые волосы и игриво склонила голову вбок. Она улыбалась приветливой тёплой улыбкой, которую не портили даже треугольные зубы. Русалка считала, что Рада красивая. Она хотела бы, чтобы Рада стала её сестрой, и жалела о том, что здесь, на этом участке Пышмы, таких уже достаточно: водяной откажется обращать новенькую.
Рада не пыталась заговорить с ней. Ей было муторно, мерзко и никого не хотелось видеть.
