— Ну вломи ему, если так уж хочет. — усмехнулся Эдуард — Только не убей.
— Извини, парень. — снял пиджак охранник, обнажив белоснежную рубашку и кобуру скрытого ношения.
— Сорок пятая бригада спецназ ВДВ? — спросил я.
— Как определил? — внимательно глянул на меня Андрей.
— По действиям. И татухам. Работали с вашими в Чечне. Крутые парни.
— Я не трону этого человека. — заявил Андрей, нагло смотря в глаза Эдуарду.
— Не-не-не! — тут же влез я — Андрюх, вломи мне. Ты же правша? Вот над левым глазом фонарь и подвесь. Так надо.
— Уверен? — переспросил Андрей.
— На сто процентов! — заверил я.
БАХ!!! Я улетаю в левую сторону комнаты. Одновременно со мной со своих стульев улетают Эдуард и его супруга, на скулах которых начинает наливаться хороший такой синяк.
— Ты сейчас, вот с этого момента, будешь заботится о нашей безопасности. — шипел я в лицо Эдуарда — Если хоть волосок падет с наших голов — это будет твой волосок. Ты все понял?
— Я все понял. — пискнул полузадушенный Эдуард.
— Круто. — отошла от шока Кристина, когда мы топали к трассе — Реально круто все провернул. Гонорар не забыл?
— Обижаешь! — ответил я, делясь честно заработанным — И тебя они не тронут. Просто не посмеют.
Портальными артефактами я, до поры до времени, заниматься опасался. Да чего уж там говорить — откровенно боялся. Как-то не пёрло меня шагать в неизвестность с сомнительными последствиями. Совершенно неожиданно болельщики футбола подмогли.
Я возвращался от очередной бабушки, которой принес зелье здоровья, к станции метро «Динамо» мимо стадиона, когда там как раз матч между футбольными командами «Динамо» и «ЦСКА», кажись, завершился. К футболу и спорту вообще я был довольно прохладен. И обалдело взирал на физдипец, который внезапно завертелся вокруг. Хрен там знает, кто стал зачинщиком. Секунду назад я шел в компании молодых парней по направлению к станции метро и вот я уже в эпицентре яростного махалова. Причем безо всякого перехода.
Поймав на морду пару плюшек, я хоть как-то начал защищаться и пробиваться к выходу из этой свалки. Тут в дело лихо вступили ОПМы (Оперативные полки милиции) усиленные ОМОНом. От души раздавая налево и направо дубинками, мигом прекратили безобразия и, завернув ласты за спину, потащили зачинщиков в автозаки, стоящие неподалеку. С какого-то хрена я тоже попал в теплую компанию. С этими срочниками, боящегося своего сержанта больше преступника, говорить было бесполезно. Как и с ментами, принимающими нас.
Тряска в железной будке автозака. Лающие команды «На выход». Удар дубинкой по спине. Изъятие содержимое карманов и шнурков с кроссовок. Препровождение по коридорам с командами «Лицом к стене. Вперед» и финальный тычок в спину, отправивший в камеру. Осмотревшись, я разомкнул свитые за спиной руки.
Вытянутая комнатка вдоль которой стоят сдвоенные кроватки. Дальняя стена оканчивается окном, забранный решёткой. В углу параша с умывальником. Сверху на проводах свисает обычная лампочка. И запах. Непередаваемая вонь. Хмуро осмотрел контингент. Я и на воле не очень-то криминал уважал. Кто же знал, что сам тут окажусь.
— Двинься. — приземлился я на среднюю шконку, согнав с нее сидельца. Абсолютно безропотно, кстати.
— Слышь, новичок, место твое — у параши. — сразу попытался опустить меня шестерка обосновавшегося у окна местного пахана.
— Рискнешь подвинуть? — поинтересовался я, не двигаясь с места — Или только с места кукарекать умеешь?
— Ты кого петухом назвал, мудила? — подорвался с места тщедушный сиделец — Да я тебя…
Хоть опыта нахождения в исправительных учреждениях у меня и не было, как бы по другую сторону забора находился, но некоторые особенности поведения в подобных обществах я, все-таки, усвоил. Спасибо интернету. Нанесенное мной тяжелейшее оскорбление не смог бы стерпеть ни один сиделец «черной» масти. Вот и эта сявка подорвалась с места, с твердым желанием поставить на место зарвавшегося новенького, который вообще берега попутал. За что поймал в грудь удар ногой и впечатался в противоположную стену как раз между двумя. После чего закатил глазки и прикинулся спящим. Поднявшись со своего места, я двинулся к обнаглевшему уголовнику, намереваясь искупать того в унитазе и окончательно лишить авторитета, как наткнулся на «торпеду» пахана.
— Не стоит кипишь на ровном месте разводить. — веско молвил украшенный морщинами и партаками пахан — Меня Князем кличут. Если слыхал о таком.
— Не довелось. — ответил я, осматривая «торпеду» и обдумывая как бы половчее ее сложить.
— А тебя как звать-величать? — поинтересовался местный авторитет.
— Игорем мама с папой нарекли. «Бешенным» в школе и армии звали. — ответил я.
