А впрочем, нет, — на того дяденьку, признаться честно, Олеся сразу же обратила внимание. Это был пожилой мужчина, лет за шестьдесят, седой, лысеющий, невысокий ростом и полноватый. В принципе, типичный немолодой уже араб, — и, говоря на чистоту, совершенно не красавец. В отеле он занимал какую-то серьезную должность, — судя по всему, типа директора, — да и выходил он всегда из кабинета, на котором была надпись “Топ-менеджер”.
Когда он заходил в ресторан, официанты чуть ли не на задних лапках начинали крутиться вокруг него. Сразу бросалось в глаза, что это персона очень важная. При этом он вел себя всегда очень вежливо, — имеется в виду, с другими сотрудниками, которые, явно, рангом были ниже его. Этого человека окружала какая-то невероятная аура власти, силы, наверное, больших денег, — и при этом такого какого-то поразительного чувства собственного достоинства, что это невольно привлекало внимание и вызывало уважение.
Все десять дней Олеся с интересом наблюдала за этим человеком. Случайно или намеренно, — но он всегда появлялся где-то поблизости. Возможно, это входило в его обязанности, — хотя вряд ли…
Он всегда здоровался с Олесей и Сашей, — предельно вежливо и с уважением. Никогда не пытался делать ей никаких намеков или предложений, — в отличие от множества своих подчиненных. Не заигрывал, не строил глазки, не поглядывал похотливо… Неизменно вежливый, с непроницаемым лицом египетского сфинкса и очень умными внимательными глазами, окруженный этой своей аурой спокойного достоинства, он просто как-то ненавязчиво всегда оказывался где-то рядом, бывало, что-то подсказывал или показывал, когда видел, что они оказались в затруднении или что-то не понимают. И все это — с едва уловимой вежливой улыбкой… Никаких других попыток завести разговор или познакомиться, — просто подсказка, скользнувшая по губам едва заметная улыбка, вежливый кивок головой, — и мужчина тут же отступал в сторону.
При этом, несмотря на всю его сдержанность, невзирая даже на не слишком привлекательную внешность, этот человек был настолько приятным и обаятельным, что Олеся, в какой-то степени, даже привязалась к нему за эти дни и невольно взглядом выискивала его в толпе других людей.
Он действительно внушал такую огромную симпатию, что Олеся с некоторой грустью осознавала, что он уже практически старик, и, разумеется, едва ли можно воспринимать его как потенциального поклонника. Да и он сам, судя по всему, просто любовался заинтересовавшей его девушкой с мальчонкой, совершенно не вкладывая в общение с ними ни малейшего сексуального контекста. Олесе даже мерещилось в его глазах нечто отеческое, мудрое, заботливое…
В общем, она все эти дни воспринимала его, как на редкость милого дяденьку, который, в отличие от всех остальных, вел себя предельно вежливо и корректно.
Уезжали они из отеля часов в двенадцать, и поэтому даже в последний день они еще успели с утра забежать на пляж и попрощаться со всеми, с кем за эти дни подружились.
Уезжать не хотелось. Даже несмотря на то, что в Турции в свое время им понравилось больше, отдых здесь тоже оставил массу приятных впечатлений и воспоминаний. Домой возвращаться не хотелось ну просто от слово вообще… И было немного грустно…
И в этот момент пришел он. Как всегда, вежливо поздоровался, слегка кивнул и сел за находящийся в паре десятков метров столик в ресторане на пляже.
Краем глаза Олеся видела, что он смотрит на нее. И она весело помахала ему рукой, жестами показывая, что они улетают…
Олеся слышала раньше такое выражение, как “перемениться в лице”. Но воочию видела нечто подобное впервые. Даже на расстоянии в пару десятков метров она заметила, как с его лица схлынули все краски, и оно стало мертвенно белым, а в глазах отразилось что-то, весьма похожее на… ужас?.. Он даже слегка привстал, очевидно, непроизвольно, но тут же, чуть помедлив, сел обратно…
Они смотрели друг другу в глаза, и Олеся поняла, что она — просто непроходимая дура…
А еще она вдруг поняла, что очень нравится этому мужчине, — настолько сильно, что он даже не пытался ничего предпринять по этому поводу, — возможно, чтобы не опошлять их отношения, — поскольку прекрасно понимал, что, в силу разных причин, между ними ничего быть не может. Именно поэтому он всегда и находился где-то поблизости, — разумеется, едва ли в обязанности топ-менеджера отеля входит необходимость лично развлекать гостей… И, кроме этого, больше ничем, — ни словом, ни жестом, — не выразил свой интерес. И лишь сейчас, поняв, что она уезжает, на какое-то мгновение потерял контроль над собой…
В его глазах была такая щемящая душу тоска, что у Олеси просто сердце оборвалось. И он, некрасивый немолодой египетский мужчина, вдруг показался ей по-своему куда более привлекательным, чем снующие вокруг фигуристые рослые красавцы. А в голове билась только одна мысль: “Так что ж ты раньше-то молчал?!”
А время отъезда неумолимо приближалось. И Олеся с Сашей отправились в отель…
Краем глаза она увидела, что он тоже пошел следом за ними, по-прежнему держась на приличном расстоянии…
