Хэган на секунду отпустил меня, но лишь для того, чтобы скинуть с себя рубашку. Тут же вернулся, приподнял меня и усадил лицом к себе, тесно прижавшись ко мне обнаженным торсом, и я поплыл от щемящего наслаждения, ощутив его гладкую горячую кожу. Скользнул ладонями по плечам и застонал, когда он нежно обхватил меня за спину... Тело ломило от нахлынувшего, как смерч, желания, а разум корчился в отчаянных безнадежных попытках вырвать меня из пут безумия. "Так не должно быть, не должно! Мне это просто кажется, я сплю, его на самом деле нет..."
- Ты чем-то опоил меня? - отчаянно хрипел я, из последних сил пытаясь выскользнуть из его рук. - Оставь меня, я не хочу...
- Не хочешь? Это мы сейчас проверим! - Хэган взглянул в мои глаза, и мне вдруг показалось, что в их темной глубине снова мелькнули желтые искры. Я дернулся, чтоб убедиться в этом, но он приблизился ко мне вплотную, запустил обе руки в мои волосы и жадно накрыл своими губами мой рот, вовлекая в обжигающий страстный поцелуй и окончательно лишая меня способности сопротивляться. (Я как-то смог еще сравнить, Витри довольно смелая и страстная девчонка, но никогда не целовала так, как этот чокнутый демонический извращенец.) Его язык ласкал, скользил внутри, сводил с ума, а я позорно подчинялся и сплетал с ним свой, не в силах оторваться ни на миг... - Ну как, тебе понравилось, мой милый?
- Нет... отпусти... Оставь меня, я не хочу... - я говорил одно, но чувствовал совсем другое, и это темное и жаркое возбуждение опутало меня словно цепями. Как в бесконечном сне, из которого невозможно убежать - я в нем тонул и не хотел спасения, слишком желанна и приятна была эта властная губительная глубина.
Руки Хэгана были везде, они трогали меня, дразнили и будоражили, а потом, вслед за руками, там же оказывались и его губы, разливаясь жидким пламенем по коже в местах прикосновений. Невольно выгибаясь им навстречу, я подставлял беззащитное сейчас тело под страстные поцелуи, порой напоминавшие укусы, стонал и вздрагивал, когда он перекатывал языком горошины сосков, когда спустился ниже и забрал в себя мой напряженный влажный член. Я был совсем наверно не в себе, если позволил ему развести мои ноги и послушно лежал, чувствуя, как его палец настойчиво проникает внутрь, и скользит там, поглаживая и раздвигая, так изумительно приятно, что я невольно стал елозить по матрацу, двигаясь навстречу.
Я никогда не знал такого утонченного и одновременно грубоватого интимного наслаждения. Должно быть, я стонал, возможно, и кричал, и это несмотря на то, что жалкими обломками побежденного разума осознавал всю противоестественность того, что сейчас со мной происходило. Лицо по-прежнему пылало от стыда, из глаз катились слезы, но все равно я принимал его - за первым пальцем был второй, потом и третий... Хэган подсунул мне под поясницу мягкий валик и приподнял, а я опять безмолвно подчинился, только закрыл глаза, чтобы не видеть откровенной беззащитной позы, полностью раскрывшей меня перед ним, словно дешевую развратную шлюху. Испытывая страх и одновременно невыносимо жгучее желание - такие два несовместимые по сути чувства, я замер и отчаянно молил о боли, которая вернула бы мне разум и вырвала из марева унизительного чувственного наваждения, куда вверг меня этот демон, отныне и в мыслях не отождествляемый мной с робким молчаливым однокурсником Хэганом Ли.
Он двигался во мне, вдавливая в матрац своим тонким красивым телом, и я невольно отвечал ему - движениями бедер, изгибами живота, легким взмахом ладоней, обхвативших его талию. Но боли не было, нисколько! Мне было только хорошо, настолько хорошо, что я стонал, я двигался с ним в унисон, сливался с ним, желая, чтобы эта вакханалия тянулась вечно.
- Хэган, ты дьявол... Что ты делаешь со мной? И почему нет боли, ведь она должна же...
Он вздрогнул и застыл, шальными черными глазами глядя на меня, и тут же, словно обезумев, обрушился, ускорив темп, с поистине ураганной одержимостью, заставив забиться в сокрушительном безумии оргазма. Я взмок, я задыхался, а он прижал меня к себе и целовал, куда попало, облизывая и покусывая губы, шею, грудь, живот...
- Не отпущу. И не позволю ускользнуть, - он бормотал порывисто и страстно, возя ладонями по моему влажному от испарины телу. - Ты мой. Тебе придется с этим примириться...
- Нет, никогда... - язык мой мне не подчинялся. Я был измотан, и морально, и телесно, и знал, что это лишь слова. В этот момент я слишком был зависим от него, мне не хотелось двигаться, и только на словах я как-то еще пытался противиться своей судьбе, опоившей меня наркотиком наслаждения, без очередной дозы которого я уже не смогу существовать в будущем...
Крепко зажмурившись, я принимал его безумные и одновременно щемяще нежные поцелуи, не замечая, что скребу ногтями по полу сарая, щедро усеянному золотистой пахучей соломой.
