– Клэр, это всё моя вина. – Он отхлебнул пива, с тоской всматриваясь в фотографию. Было тяжело поверить в то, что этим двум счастливо улыбающимся подросткам предстояло пережить подобное. – Я полный идиот. И ты из-за меня ввязалась во всё это. Твоя мама была права. Как я в глаза ей буду смотреть… – Уинтер поставил бутылку на тумбочку и схватился за голову, продолжая разговаривать с фотографией. – А как я в зеркало буду смотреть? Я ведь погубил тебя. И люблю тебя, а ты этого так и не услышала. Почему же всё так? – Он протёр глаза, и Клэр заметила слёзы. – Не представляю, как дальше жить, – хрипло произнёс он, откладывая телефон в сторону. Клэр захотелось прижаться к нему и утешить, сказать, что всё замечательно, но она понимала, что это неправда. Клэр даже не могла дотронуться до него, и видеть, как он убивается от горя, было невыносимо. Она ощутила гнев на всех: на банду «Скорпионов», на свою маму, которая запрещала им видеться, на Меган, которая подставила её, и на себя тоже. Клэр вновь вспомнила Человека в маске, который мучил её. Больше всего ненависти она испытывала к нему.
Клэр ощутила огромную энергию, что скопилась от чувства гнева, и она с силой ударила по лампе на тумбочке. Та вдруг подалась и с характерным громким звуком упала на пол. Адам вскинул голову и расширил глаза.
– Я схожу с ума? Она же не на краю стояла. Сам с собой разговариваю, отлично! – прошипел он, садясь на корточки и рассматривая поломанную вещь.
В груди у Клэр расцвела надежда: она оказалась способна двигать предметы, когда находится под действием сильных эмоций. И тогда Клэр вспомнила самое ужасное, что произошло за последние сутки: свою смерть.
Ей удалось схватить ручку – и это была для неё победа. На тумбочке лежал раскрытый блокнот. Клэр вспомнила, как из этого самого блокнота Адам вырывал листки, чтобы писать ей записки на занятиях. И это тёплое воспоминание только добавило горечи, уныния и огромного отчаяния к нынешнему положению. Клэр ненавидела весь мир за то, что столько возможностей было отнято одним махом. За то, что Адам так страдал и не знал, что с ней произошло.
Выводить слова Клэр еле-еле удавалось: и почему призракам так сложно писать?
***
Адам поднялся с корточек и устало выдохнул. Лампа была разбита, но это нисколько его сейчас не заботило. Он вновь посмотрел на тумбочку, и увиденное выбило почву из-под ног. Несколько криво написанных слов в блокноте, от которых заболело сердце:
Клэр резко раскрыла глаза и закашлялась от того, что увидела на полу: рядом валялся полиэтиленовый пакет. Шею нестерпимо ломило, глаза жгло, а во рту было ужасно сухо. Лампа светила столь же ярко, но на этот раз никого поблизости. Клэр лихорадило, и она ещё раз зашлась в кашле. Ещё пару минут усиленно вдыхала кислород, словно боясь, что его не хватит.
Произошедшее всё-таки не было сном. И она видела Адама, и была призраком. Клэр тут же посмотрела на свои руки: изрезанные и испачканные запёкшейся кровью.
Дверь отворилась, и в подвал вошёл Человек, поднял брови, когда его взгляд наткнулся на очнувшуюся Клэр. Однако он не ускорил шаг и так же спокойно подошёл к стулу.
– Какая ты живучая, – усмехнулся он, рассматривая Клэр: разбитая бровь, на щеке ещё не заживший порез от ножа и нижняя губа вся в крови. – У тебя не было пульса, когда я уходил. Неужели притворялась? – Он резко схватил её за подбородок и придвинул ближе к себе, от боли Клэр застонала.
– Нет, – почти что выплюнула она это слово. – Не знаю, почему вернулась, но я умерла.
