Девушка оказалась в кольце из четырех мужчин, каждый из которых имел к ней немалый счет уязвленной гордости и отвергнутой страсти. Бежать было некуда. Спасения ждать неоткуда. Но панический страх, поначалу охвативший ее, постепенно вытеснили другие, не менее сильные, чувства. Если выходка короля причинила ей ужасную боль, то затея этих аристократичных подонков вызвала только бесконечное презрение и злость.
— Какие же вы все-таки мрази! — последнее слово девушка протянула чуть ли не с наслаждением. — Не вы ли, господа А' Хэсс и Тьерн, совсем недавно так романтично, нежно и почтительно клялись мне в вечной любви и преклоняя колени, молили соединить мою судьбу с вашей? — голос Лотэссы звучал все увереннее, ей хотелось, чтоб каждое слово хлестало как кнут.
— А вы, эн Табрэ… не вы ли сочиняли мне по десятку сонетов в неделю, проклинали судьбу, слишком рано связавшую вас узами ненавистного брака и умоляли бежать с вами на край света? А вы, эн Нолан… впрочем, как раз вы были предельно откровенны и циничны, не скрывая истинной сути своих намерений под романтической шелухой, — после этих слов девушки упомянутый последним Нолан отвесил ей ироничный поклон.
— Мы, значит, мрази? — взорвался А' Хэсс. — А ты, похоже, возомнила себя светлой богиней. А разве не ты топтала нашу любовь, играла с нами, как жестокая бессердечная кошка, упиваясь поклонением и стравливая лучших рыцарей, в угоду своей гордыне?!
В ответ на эту тираду она наградила А' Хэсса взглядом, от которого тому, похоже, стало не по себе. Он порывисто кинулся к Тэсс.
— Обещай, что будешь моей, и все это прекратится сейчас же! — мужчина замер в ожидании ответа, глядя на девушку, как волк на добычу, которую надо отбить у товарищей по стае. «Стая», не ожидавшая такого поворота событий, заволновалась.
— Так мы не договаривались, — напустился на А' Хэсса Табрэ. — Это не по-товарищески! Я вовсе не за этим пригласил вас.
— Пригласил?! — Лотэсса задохнулась от гнева и омерзения.
— За попытку нарушения договора Эрнан будет последним, — с довольной улыбочкой вынес приговор Тьерн.
— Что ты скажешь? — А' Хэсс смотрел только на девушку, игнорируя реплики приятелей, словно они с Лотэссой были здесь вдвоем. — Выбор за тобой! — Эрнан поигрывал мускулами могучего тела, давая понять, что в случае согласия предмета своей страсти, легко справится с тремя оставшимися претендентами.
— Вы предлагаете мне руку и сердце?
Она лихорадочно соображала, прикидывая шансы. Если этот мерзавец по-прежнему хочет обвенчаться, имеет смысл согласиться. А потом, оказавшись среди людей, просить помощи или попробовать бежать. В любом случае каждый час отсрочки — это надежда.
— Да, — помедлив, ответил Эрнан. — Но только после того, как наш брак будет заключен…м-мм…фактически. Пойми, я не могу тебе доверять, и потом ты оскорбила мою гордость и растоптала истинную любовь, за что и должна поплатиться. Это будет лишь справедливо. Однако доброе имя твое не пострадает, так как еще до завтрашнего утра ты станешь эной А' Хэсс.
— То есть выбор мой состоит в том, чтобы быть обесчещенной одним вместо четырех? — цинично уточнила девушка.
— Да, Изгой тебя побери! Ты это заслужила! — он злобно сверкнул черными глазами.
— В таком случае я не воспользуюсь вашим любезным предложением, — не выдержав, Тэсс смачно добавила. — Подонок! — возможно Эдану и не следовало учить сестру ругаться, но сейчас полученные в детстве знания пришлись как нельзя кстати.
— Вот видишь, Эрнан, она не хочет тебя, — со смехом произнес Табрэ, склоняя взбешенного приятеля к примирению. — Она хочет нас всех.
В этот момент Тьерн, фривольно приобнял Тэссу за талию и, склонившись в самому ее уху, прошептал:
— Не переживай, дорогая, я все равно на тебе женюсь….после того, как все закончится, — и он по-шакальи осклабился.
— Лучше убей меня до того, как все начнется! — извернувшись она влепила Морану пощечину.
Нет, ну какая же тварь! И как могло ей хоть на миг показаться, что этот выродок похож на Эдана? Девушка вывернулась из его рук и тут же оказалась в объятиях Табрэ. Не выпуская ее, он обратился к товарищам:
— Хватит уже приставать к девчонке с непристойными предложениями поодиночке. Пора, так сказать, скрепить нашу мужскую дружбу. Я не жульничал, поэтому я первый! — и он попробовал поцеловать свою пленницу.
Гнев, презрение и понимание того, что терять уже нечего, заполнившие все существо Лотэссы, придали ей сил. Поцелуй Табрэ, которого тот страстно жаждал, воспевая в своих сонетах, как вершину блаженства, не удался. В упор глядя на своего мучителя, девушка запустила ногти в его ненавистное лицо, так глубоко, как только могла, а потом с чувством безумного удовлетворения провела обеими руками вниз, оставляя на щеках Табрэ глубокие борозды. Тот выпустил жертву, схватившись за покореженное лицо, которым так дорожил.
— Проклятая девка! Чтоб тебя! — выругался Табрэ, не спеша, однако, оторвать руки от лица и снова завладеть строптивой пленницей.
— Надеюсь, шрамы останутся на всю жизнь, — мстительно выкрикнула Тэсс.
