И он, к собственному изумлению и стыду, затыкался. Злился на нее, конечно, да и кто бы на его месте не злился? Только вот биться головой о стену было излишним, Кара стояла на своем и усердно молчала.
- Ответь мне просто «да» или «нет»? – рычал он в порыве гнева. – Не так и сложно. Если тебе нечего скрывать, - добавлял он, начиная заводиться не на шутку.
Вот только его угрозы, мрачный вид и маячившая перед ней опасность быть наказанной, девушку ничуть не пугала. Она лишь язвительно кривилась и с гордо поднятой головой отворачивалась от него.
Он десятки раз спрашивал себя, почему не заставит ее ответить, не вынудит из нее признание? Ведь он мог бы, - единственным действенным способом, он бы добился от нее ответа. Но не хотел такого хода в ее сторону. Однажды он уже сорвался и получил по заслугам, повторения он не желал. По-другому. Иначе.
- Я думаю, что ты порой забываешься, дорогая моя, - хищнически улыбался Штефан, - кто ты есть.
Каролла, вздернув бровки, ничуть не пугаясь, проговорила:
- А я думаю, что ты напоминаешь мне об этом, чтобы самому не забыть, кто я есть.
Штефан, разозлившись, схватил ее за локоть, притягивая к себе.
- Ты слишком много себе позволяешь, детка, - прошипел он.
- Я давала тебе повод для... для... ревности? – выдавила она, наконец, едва подобрав верное слово.
- Я не ревную! – прорычал он ей в лицо, метая стрелы холодных глаз, полыхающих ярким пламенем.
- Так или иначе, - чуть-чуть запинаясь, проговорила девушка, упираясь кулачками в его грудь, - я не давала повода, так? - ему пришлось согласиться, резко, отчаянно кивнув. - В таком случае, я не считаю уместными все эти вопросы, - добавила она, отстраняясь от него. Но он не выпустил ее из своих рук.
Долгие мгновения они смотрели друг другу в глаза. Тяжело дыша, будто им не хватало воздуха, но не отстраняясь, изучая каждую черточку лица, каждую морщинку и родинку.
А потом слышится его шепот. Сдержанный, спокойный приказ... Приказ, в котором он просил.
- Назови меня по имени.
Она не подала виду, что удивлена, лишь в глазах мелькнуло что-то, но Штефан не уловил, что именно. Облизнув пересохшие губы, она выполняет его просьбу.
- Штефан.
А ему этого кажется мало. Слишком мало, отчаянно мало. Ему нужно от нее больше, гораздо больше.
- Еще раз, - прошептал он, наклоняясь к ней, касаясь губами ее лица. – Повтори еще раз.
- Штефан... – часто дыша и слушая стук собственного сердца, выдыхает она, прежде чем его губы накрывают ее рот.
- Кара, - слышится его полустон. – Моя... Кара.
И жестокий Князь понимает, что маленький Штефи, когда-то заключенный в оборонительный панцирь бесчеловечного и беспринципного Князя всё еще дышит, всё еще живет внутри него. Живет рядом с ней.
После разговора с Софией и брошенных ею в порыве злости и отчаяния грубых слов, Штефан несколько раз порывался позвонить Кариму, пытаясь у него выведать правду об его отношениях с Карой. Если такие отношения вообще имели место быть. Но, сделав это лишь однажды и услышав, что Князь отправился в Грецию для решения «важного вопроса», отступил. Значит, не судьба. Не нужно ему это знать. Не стоит. Потому что, возможно, правда, будет колоть глаза, и иногда неведение гораздо приятнее истины.
Он сотни раз задавался вопросом, что было бы, окажись слова бывшей любовницы правдой. Что, если Кара действительно спала с Каримом? Изменяла своему Князю, раздвигая ноги перед другим? Что, если просто дурачила Штефана, играя на его к ней отношении, преследуя определенные цели лично для себя, - например, свобода, которую ей мог бы предоставить Вийар, или неприкосновенность. Подобные размышления никогда не заканчивались хорошо. Штефан даже и предположить не мог, что бы он сделал, если бы подозрения Софии подтвердились. Лишь кровавая пелена застила глаза, оставляя перед ним картинку эротического содержания с Карой и Вийаром в главной роли. И всё, у него начисто сносило крышу. Из горла рвался звериный собственнический рык, а кулаки помимо воли сжимались в кулаки в желании ударить, покалечить, убить. И, попадись ему в тот момент Карим Вийар, быть беде.
Этот человек никогда не был его другом, хотя и утверждал, что желал бы этого. Но не был и врагом, даже, наверное, способствовал укреплению положения Штефана в Совете, принимая его сторону в споре с Исааком, но им так и не удалось примириться. А теперь - тем более не удастся. Из-за женщины.
