- А так? - зашептала она ему на ухо, прикусывая мочку и обнимая мужчину со спины, поглаживая его грудь, спрятанную под черной шелковой рубашкой и желая потрогать его кожу тонкими пальчиками.
- Никак, - ответил Князь, выворачиваясь из ее рук и отходя к столу. - Извини, у меня нет настроения.
Холодно, очень холодно и жестоко. Обида, смешанная с гневом, поднялась в Софии горячей волной, застилая глаза.
Отвергнутая женщина, - что может быть опаснее?
Отвергнутая женщина, строившая планы и не привыкшая проигрывать, - что может быть страшнее?
Взяв себя в руки, она едко усмехнулась и сделала медленный шаг в его сторону.
- Значит, вот как? - вскинула подбородок. - А можно узнать имя твоего настроения?
- София, - устало выговорил Штефан, не глядя на нее, - не начинай.
Его предупреждение, сказанное тихо, но твердо, она проигнорировала.
- Дай-ка, угадаю, - она сделала к нему еще один шаг, продолжая цинично кривиться. - Наверное, Кара?
- София, - с тихой яростью предупредил ее Штефан вновь.
- А что такое, Штефан? - с вызовом бросила она ему. - Не хочешь слышать правду? А кто же тебе ее еще расскажет? Все боятся.
- А ты не боишься? - пронзил он ее холодом серо-голубых глаз.
- А ты что-то сделаешь мне? - вызывающе спросила она.
Он промолчал, в ответ лишь смерив ее взглядом, в котором плескалась растопленная ярость.
- А что же, Штефан, рабыне позволено бывать в твоей постели, а мне нет? - продолжила София. - Рабыне дозволено ублажать хозяина, а аристократке нужно ждать своей очереди?
- София, - ледяным тоном оборвал ее Штефан, - мне кажется, ты забываешься.
- Я? - вскинула девушка светлые бровки. Голос ее дрожал от едва сдерживаемого гнева. - А этой девке позволено больше, чем мне! Она, наверное, уже вольную от тебя получила? - она не обратила внимания на то, как сжались его кулаки. - И в чем ее секрет, а, Штефан? Член сосет лучше, или что?!
Кэйвано молчал, плотно сжав губы. Но его поза, лицо мрачнее тучи, сверкающие глаза и плотно сжатые губы, явно говорили о том, что он едва себя сдерживает. И София поняла, что зерно из ее слов падает на благодатную почву. Он воспримет всё именно так, как должен принять. Как она ожидает.
- Взяла тебя в обороты, Штефан? - усмехнулась София, горько усмехнувшись. - Что, правда?
Тот пронзил ее ледяным взглядом. Спокойный, равнодушный, безупречно безразличный. Казалось...
- Никто мне не указ, София, - отрезал Штефан. - И ты прекрасно это знаешь.
- Я уже начинаю сомневаться в этом. Ты променял меня на какую-то шлюшку, это уже о многом говорит!
- Что бесит тебя больше, София, в твоих предположениях? - сощурился Князь. - То, что это рабыня, или то, что она заняла твое место?
Его слова ее задели, больно ранили, даже оставили след, но она не поперхнулась ими, выдержав удар.
- Мое место? - она рассмеялась, злостно, цинично, и ее звонкий голос раскатистым эхом отозвался в потолке. - Но, Штефан, мое место свободно. Когда ты наиграешься и поймешь это, еще попросишь у меня прощения, - она уверенно подошла к нему и заглянула ему в глаза. - Только, пожалуйста, не заиграйся.
Он молчал, стиснув зубы так, что на скулах заходили желваки.
- Помни о том, кто ты, и что ты делаешь, - сказала София и сделала шаг назад. Продолжила играть с ним на его же нервах. Знала, куда бить и как больнее всего это делать. - Подумать только, рабыня? – смех превратился в оглушительный хохот. – Что, обычная рабыня укротила и твой гнев тоже? – прямой взгляд глаза в глаза, но истинная аристократка не дрогнула и не согнулась под напором ярости, что блеснула в серо-голубых глазах Князя. - Никогда бы не подумала о тебе такого, - проронила она. Подошла к Штефану вновь и прошептала: - Грозный тигр стал котенком в умелых руках рабыни? – коснулась губами его уха, но на лице Кэйвано не дрогнул ни один мускул. - Шлюха укротила сластолюбца? Вот уж новость! Для первых полос газет, - и, цинично усмехнувшись уголками губ, отстранилась, очень медленно, вальяжно, встретилась глазами с яростью демонского взгляда и процедила: - А что дальше, Штефан? Пустишь ее не только в свою постель, но и в свою жизнь?
И, не дожидаясь ответа, стремительно отшатнулась и коротко бросила, повернувшись к Кэйвано спиной:
- Не провожай, я отлично знаю дорогу.
Штефан не проронил ни единого слова даже в момент, когда за Софией захлопнулась дверь, пустыми, остекленевшими глазами вглядываясь в пустоту перед собой. Холодная неприступная крепость изо льда. Которая в этот миг дала трещину.
А леди Бодлер ликовала, растягивая губы в улыбке: она добилась ровно того результата, которого ждала.
Штефан Кэйвано принадлежит ей. И только ей. Никому, и тем более, не рабыне, пытаться посягнуть на него.
Бросившая вызов, как наживку, и уверенная в своей победе, София неспешно двинулась к выходу.
________________________
21 глава
Неоправданная жестокость
