– То есть, они просто переносят войну на чужие границы? – догадался я. – Чтобы сожрали нас, а не их? И это вы называете взаимовыгодным сотрудничеством? И что значит «отсрочить»? Звучит так, будто Пожиратель в любом случае сюда доберётся.
– Скорее всего, это действительно так. Им нужно время, чтобы подготовиться к встрече с Пожирателем.
– Погодите, погодите! То есть, наш мир всё равно умрёт? – осенило меня. – Раньше или позднее, но он всё равно будет поглощён?
Виктор остановился, обернулся ко мне, несколько секунд молча смотрел мне в глаза, словно размышляя, а потом коротко ответил:
– Да.
Развернувшись, он пошёл дальше.
– Наш мир будет уничтожен? – переспросил я. – Всё равно будет? Не может… Да ну, тогда зачем это всё?
– Мы уже тебе говорили.
– Чтобы оттянуть время? Ради других чёртовых инопланетян?..
– На сколько, по-твоему, мы оттягиваем время? – спросил Антон. – Год? Два? Десять?
– А мне-то почём знать?
– На сотни лет, – серьёзно сказал Антон. – Кто знает, что изменится за это время. Может, наши технологии будут развиты достаточно, чтобы дать отпор. А может, человечество сможет покорить космос и расселиться по другим планетам… Никто не знает. Но каждое выигранное десятилетие – это новый шанс на выживание.
Я обернулся к нему:
– Знаешь, звучит всё равно паршиво.
– Никто и не спорит, – кивнул он. – Но так у нас есть хоть какой-то шанс. Без них, – он кивнул в темноту пещеры, – у нас не будет и его.
Дальше мы шли молча. Теперь страх во мне мешался с отвращением и чувством безысходности. Ещё недавно жизнь казалась мне такой простой и понятной – были работа, друзья, ипотека, будущее. Теперь же оказалось, что наш мир в одном шаге от поглощения какой-то гигантской космической пиявкой, и мешают этому только инопланетяне, которые используют людей для борьбы с паразитом. И борьба при этом подразумевает не войну с надеждой на победу, а лишь оттягивание неизбежного.
Какая была моя роль в этом? С моей помощью, как мне сказали, можно найти первого эмиссара Пожирателя, явившегося в наш мир в теле Кристины. Но как они хотят его найти? Что сейчас будет? Это я и спросил у Виктора.
– Увидишь, – по-прежнему спокойно ответил тот.
Каменный тоннель вёл то вниз, то вверх, поворачивал влево и вправо. Встречались и ответвления, такие же круглые и гладкие. Очень быстро мне стало казаться, что эти тоннели созданы и отполированы телами огромных червей. Но прежде, чем я успел обдумать это, тоннель расширился, и мы упёрлись в глухую стену.
– Пришли, – сказал Виктор. – Иди вперёд.
Я подошёл к нему.
– Куда идти-то? Тут стена.
Бросив непонимающий взгляд на Антона, я увидел, что тот пятится, стараясь отойти от нас как можно дальше. Его страх передался мне, хотя сам я так и не понял, чего бояться.
Виктор встал позади меня и посветил фонариком на стену. На секунду у меня перехватило дыхание, я оцепенел, а потом заорал и бросился назад. Но Виктор сшиб меня кулаком, и я упал, задыхаясь – удар пришёлся в солнечное сплетение. Перед глазами поплыли тёмные круги, а Виктор уже схватил меня за шею и подтащил ближе к «стене».
Это, конечно, была не стена. А если и стена, то не из камня, а из серой плоти с розовыми прожилками. Нечто крупное заполняло пещеру, к которой мы подошли, вплотную примыкая к тоннелю. Но испугала меня не только и не столько сама гора плоти, сколько то, что виднелось в центре видимого её фрагмента.
Тоннель упирался в огромный сфинктер, который своим видом напоминал прежде всего анус. Мышечное кольцо было тёмно-розовым и судорожно подрагивало, отворяясь. Когда Виктор подтащил меня ближе, сфинктер открылся шире, и я увидел складки влажной розовой слизистой внутри, на которой росли тысячи сосочков, вожделенно тянущихся ко мне.
Я мычал что-то нечленораздельное, не в силах не то, что говорить, но даже и думать адекватно. Ужас перед тем, что меня сейчас запихнут в эту слизистую полость, не давал возможности собраться с мыслями или бороться. Конечно, я отчаянно отбивался, но Виктор был сильнее. По-прежнему держа меня за шею, он зашвырнул меня вовнутрь этой твари, и я заорал, заорал так отчаянно, как не орал ещё никогда. Упав на мягкое и мокрое ложе из плоти, я почувствовал, как к моему телу прижимаются мерзкие сосочки, краем глаза увидел спокойное лицо Виктора и испуганное – Антона, в руках которого дрожал фонарик. Потом сфинктер сомкнулся, наступила кромешная тьма, и к моему лицу вплотную примкнула чужая плоть. К счастью, я сразу потерял сознание.
Я двигался вперёд, сокращая и расслабляя мышцы своего тела. У меня не было рук или ног, не было головы и шеи. Видимо, я стал червём. Эту мысль подтверждало и то, что я двигался в тёмном земляном тоннеле.
