Пролежав в больнице два дня, я очень радовалась тому, что вернулась в свое маленькое уютное королевство. Стены моей комнаты наполовину были выкрашены в светло-зеленый цвет. Оставшаяся часть и потолок сияли белизной.
Слева от двери стоял деревянный комод, покрытый белым лаком, – там хранилась моя одежда. Над ним висели фотографии моей семьи, Ди и Мэтта. У дальней стены располагалась широкая кровать. На туалетном столике я заметила букет цветов – тот самый, из больницы; мама заботливо поставила его в белую фарфоровую вазу.
Под окном была красивая скамеечка, которую папа смастерил для меня когда-то давно. Рядом висело несколько белых полок. На них лежали учебники, папки, коробки и тетради, в которые я тщательно записывала сведения о своих маленьких пациентах. Возле правой стены стоял письменный стол с ноутбуком и разными школьными принадлежностями.
Обычно я готовилась к школе с вечера. Но сегодня решила отложить все дела на утро. Я легла в кровать и свернулась под одеялом калачиком. Я очень надеялась, что усталость, наконец, накроет меня и вытеснит из головы все плохое. Но сон не шел. Мои мысли крутились вокруг аварии и двух погибших девушек, а внутри по-прежнему бушевало отчаяние и чувство вины.
Когда мама заглянула ко мне в комнату, я притворилась, что сплю. Я была уверена: она видит меня насквозь. Но к моему удивлению, беспокоить меня она не стала.
В понедельник утром я примостилась на одном из высоких табуретов у кухонной стойки, изо всех сил пытаясь побороть усталость после бессонной ночи. Разумеется, от мамы это не ускользнуло.
– Ты уверена, что хочешь в школу? – уточнила она, глядя на меня поверх чашки с кофе.
– Оставайся дома, – предложил Виктор, сидевший с миской глазированных хлопьев «Лаки Чармс». Он хитро улыбнулся. – Сможешь целый день смотреть мультики.
Я улыбнулась и ласково взъерошила ему волосы.
– Звучит заманчиво, обезьянка, но я не могу. Мне надо поговорить с мистером Лопесом.
Кажется, мама хотела продолжить свои уговоры, но снаружи посигналила Ди. Очень кстати, потому что сил на дискуссии у меня не было. Я соскользнула с табурета, схватила рюкзак и послала маме воздушный поцелуй.
– До вечера.
– Подожди, Найла.
– Что?
Я взглянула на нее через плечо.
– Я бы хотела, чтобы после школы ты сразу пошла домой.
Я удивленно обернулась.
– Это почему? Вас ведь все равно не будет.
– Не хочу, чтобы ты переутомлялась. – Мама решила включить врача. О моих тайных свиданиях вслух сказано не было, но я поняла, что этот вопрос все еще висит в воздухе. – К тому же папа сегодня пораньше вернется с работы. – Мама улыбнулась и повернулась к Виктору. – Он заберет тебя из садика сразу после обеда.
Братишка издал торжествующий вопль.
Я подумала, что силы мне еще пригодятся – особенно когда дело касается переговоров с мамой, – и решила оставить все как есть. Она и так слишком волновалась за меня в эти дни.
– Ладно, до скорого, – бросила я и пошла к выходу. Я спиной ощущала пристальный мамин взгляд, но с невозмутимым видом натянула кроссовки и вышла из дома.
Ди припарковала свой зеленый фиат на обочине. Я глубоко вдохнула, залезла в машину и устроилась на пассажирском сиденье.
Ди озабоченно посмотрела на меня.
– Выглядишь ужасно.
Я сухо рассмеялась.
– Спасибо большое.
– На здоровье. Ты что, правда готова через это пройти?
Ди была настроена скептически.
– Ну да. – Я нервно отмахнулась. Мне и правда казалось, что нырнуть с головой в школьную суматоху – отличная идея. – Поехали, а то опоздаем.
Далила неохотно завела мотор. Когда коттеджи остались позади, дорога разделилась. Центр города раскинулся прямо, но мы повернули налево и поехали по объездной дороге, ведущей прямо к Эллингтонской школе.
Рядом стоял Национальный парк Грейт-Смоки-Маунтинс, одна из достопримечательностей штата Теннесси. Как всегда, я завороженно смотрела на пышную зелень. Что-то особенное связывало меня с этим местом. Я нередко бродила здесь часами, и мне казалось, будто лес открывается передо мной и шепотом поверяет свои секреты.
С каким удовольствием я опустила бы сейчас окно, чтобы вдохнуть бодрящий запах сырой земли, смолы и покрытых росой листьев. Но было еще слишком прохладно, и я знала: Ди не понравится, если ее фиат превратится в ледник.
Через пятнадцать минут мы приехали в Эллингтон. Перед зданием школы вовсю кипела жизнь. Парковка была забита до отказа: многие старшеклассники приезжали сюда из окрестностей и упорно избегали школьного автобуса. Ди втиснула фиат на свободное место и неуверенно посмотрела на меня. Только сейчас я поняла, что за время пути мы не сказали друг другу ни слова.
– Все нормально? – спросила я.
Ди прищурилась.
– Лучше ты мне скажи.
Я тихонько вздохнула.
Она терпеть не могла, если я недоговаривала; честно говоря, не очень-то мне это и удавалось. Неважно – речь о мелочах или о чем-то действительно важном: скрыть что-либо от Ди было невозможно. Пришлось сдаться.
Я потерла ладонями лицо.
– Мне нужно еще разобраться с той аварией.
– Найла, – ласково произнесла Ди и взяла меня за руку. – Ты не виновата. Перестань сходить с ума из-за этого.
