Он привык умирать и возрождаться дважды. Сначала на родине, в современном СССР, а затем в далеком прошлом, когда на полях сражений гремела война за освобождение мира от нацистов. Пусть официально Вторая Мировая закончилась, могущественные государства продолжили противостояние подпольно, отправляя в прошлое опытных бойцов и пытаясь переписать историю. Оперативнику ГРУ Александру Везденецкому предстоит отправиться в 1943 год, чтобы перехватить нацистского хроно-диверсанта и не позволить ему переломить ход операции "Цитадель" в пользу Германии.Хотя, выжить бы, для начала.
Сегодня ветер дул пуще обычного, гоняя волны по траве и делая равнину похожей на море перед штормом. Соловей спикировал на ромашку, поймал клювом жука, и, захлопав крыльями, полетел в лесные заросли. Везденецкий с ухмылкой проводил птицу взглядом, сощурившись от жаркого солнца. Ему недавно исполнилось тридцать. Вроде бы настал момент погрузиться в унылые дебри кризиса среднего возраста, но не получалось. Как можно впадать в тоску, когда кругом такая красота? Было как-то не до размышлений об упущенных возможностях и невыполненных обещаниях, данных себе на новый год. Каждую полночь 31-го декабря, под бой курантов, Везденецкий обещал себе больше не
Всегда так. Хочешь одного, а делаешь другое, и получаешь другое. Ну, куда деваться матерому оперативнику ГРУ, который кроме как воевать ничего не умел?
Ныне с Советским союзом никто не осмеливался даже в локальные конфликты вступать, не говоря уже о полномасштабных боевых действиях. Дядя Сэм с окончания второй мировой перестал заглядываться на советские просторы, заметив, насколько яростно и иррационально русский солдат способен защищать родную землю. Фрицы тогда всем рейхом охреневали от поступков наших бойцов и нашего командования, а недоброжелатели советов охреневают до сих пор, не рискуя связываться с СССР открыто. Конечно, регулярная армия существовала, как таковая. Страна постоянно пребывала в состоянии боевой готовности. Но воевать было негде, кроме как за гранью времени.
И куда идти? Охранником? Платят мало. Штабным офицером или в запас? Удовольствие ниже среднего, булки в кабинете просиживать. А тут и квартиру чуть ли не даром дали, и платили за каждый прыжок по полтора миллиона рублей, и операция занимала максимум неделю. В лучшем случае два или три дня.
Везденецкий расселся на обочине, прислонился спиной к одинокой берёзке, достал из нагрудного кармана пачку "Курска", и закурил, с наслаждением выдохнув пахучее облачко табачного дыма. Духота вынудила его расстегнуть верхнюю пуговицу армейского кителя, ветер обдул влажную от пота кожу, по спине пробежались мурашки.
"Поля раскинулись до самого горизонта, а небо было синим и глубоким, будто бы Бог хотел, чтобы люди насладились его творением" — вспомнилась фраза из фильма, но Везденецкий давно забыл его название. В 1943 году по этой равнине железной стеной катились "Тигры" танковых дивизий Моделя, и советским бойцам было как-то не до красот. Сейчас надо на всю катушку пользовался возможностью созерцать, ведь через пару часов дружелюбная природа Курской области не будет иметь значения.
— Всё, — Везденецкий озвучил мысли вслух. Затушил сигарету и затолкал ее в пачку, чтобы не мусорить. — Последний прыжок, и ухожу на пенсию. Куплю себе дачу в под Ленинградом, буду почивать на лаврах. Рыбачить. Харэ уже по пересеченке с автоматом скакать. В этот раз точно всё.
— Саня! — на дороге появился Жорик, лаборант доктора Баумана. Щуплый такой, в очках с широкой оправой. Хоть и тщедушный, но храбрый парень, с которым Везденецкий быстро подружился. — Хватит овец считать! Пойдем. Всё почти готово.
— Иду, — отозвался Везденецкий. — Любишь ты момент портить.
Везденецкий с неохотой поднялся, и направился к Жорику.
В Поныри им было не нужно, хотя поселок с этой точки равнины просматривался неплохо. Даже на дистанции в пять километров виднелись размытые маревом расстояния кубы пятиэтажек. Поселок серьезно вырос, со временем превратившись в город.
Дежурный на КПП устало козырнул, и Жорик с Везденецким вошли на территорию небольшой полевой базы, бегло развернутой перед прыжком. Пара грузовиков "УРАЛ" с генераторами питания Портальной установки, палатка с самой установкой непосредственно, ну и скромная оружейная под навесом, который трепало порывами ветра. Благодаря компактности установки не требовалось тратить огромные деньги на строительство секретных лабораторных комплексов. Со стороны все выглядело так, будто небольшая рота солдат приехала на плановые учения, окопы рыть.
Полковник Добронравов вышел из палатки под открытое небо, поправив козырек армейской кепки.
— Здравия жела…. — Везденецкий козырнул по-военному, но закончить не успел.
Добронравов сонно отмахнулся и сказал:
— Саша, хорош. Не первый год вместе работаем. Ну, что ты, срочник какой-нибудь?
— Извините, Алексей Палыч, — Везденецкий пожал плечами. — Привычка.
— Лучше скажи, — Добронравов пристально посмотрел на Везденецкого. — Готов? Бауман закончит отладку через пятнадцать минут.
— Да знаете, всё никак не могу привыкнуть, что перед прыжком нужно умереть, — честно ответил Везденецкий. — Мне под пулями ползать проще, чем цеплять панель ХКМ на запястье и давать ей убивать себя.
— Ясное дело, — улыбнулся Добронравов. — Можешь домой поехать, мы ведь не заставляем.
