За гранью полностью

— Рада, что они вам понравились, — улыбнулась баронесса и тут же помрачнела. — Увы, ни одно из подобранных мною платьев не пришлось вам по вкусу, как я и опасалась. Я ниже вас ростом. Грейс, поэтому у меня не было другого выбора. Все эти наряды из гардероба покойной королевы Нарины — она была почти такого же телосложения, как вы. Я надеялась, они послужат вам какое-то время, но теперь вижу, что они безнадежно вышли из моды. Однако, если вы соблаговолите потерпеть еще немножко, я отдам переделать королевскому портному одно из моих платьев, и уже к завтрашнему утру…

— Нет-нет, Эйрин, платья здесь ни при чем! — перебила ее Грейс. — Боюсь, вина целиком на мне. Стыдно признаться, но я так и не смогла разобраться во всех этих пряжках и крючочках. Дело в том, что я никогда раньше ничего подобного не носила.

Эйрин никак не отреагировала на это заявление, несомненно, показавшееся ей весьма необычным, — разве что чуть заметно приподняла бровь.

— В таком случае позвольте мне показать вам, как это делается, — предложила она, направляясь к гардеробу.

Грейс сочла момент подходящим, чтобы задать наконец вертевшийся на языке вопрос:

— Скажите, Эйрин, почему люди в замке пугаются меня?

— О Мать Зея! Да с чего вы это взяли?! — в изумлении повернулась к ней баронесса.

Зея? Название этого мира или что-то другое? Нужно будет при случае выяснить. Но попозже. Собравшись с духом, Грейс рассказала о том, какими взглядами провожали ее утром стражники у ворот и в какой панический ужас повергло ее пробуждение находившихся в комнате горничных. Эйрин выслушала ее до конца и задумалась, озабоченно поджав губы.

— Вы знаете причину, но не хотите говорить? — догадалась Грейс.

Девушка заметно смутилась. Она вновь присела рядом с ней на скамью и принялась объяснять:

— На самом деле вам не о чем волноваться, Грейс. Это простые люди, грубые, необразованные, склонные к дурацким суевериям. И к сплетням тоже. Вы не поверите, но не прошло и часа после вашего приезда, а история о том, как эрл Стоунбрейк нашел вас замерзающей в Сумеречном лесу, успела трижды облететь весь Кейлавер, с каждым разом все дальше отклоняясь от действительности и обрастая совершенно фантастическими подробностями, пока все слуги окончательно не уверовали, что вы не просто заблудившаяся в чаще женщина, а… а…

— А кто? — не выдержала затянувшейся паузы Грейс.

— Королева фей, — со вздохом закончила баронесса и сокрушенно покачала головой. — Глупости, конечно, но люди рассказывают столько удивительных вещей про Сумеречный лес, что поневоле задумаешься. Разумеется, никто не верит всерьез в эти сказки, кроме неразумных детишек, пугающих ими друг друга по ночам, и все же… Вы так прекрасны, Грейс, что вас и впрямь можно принять за фею! У вас поразительно белая кожа и необыкновенные глаза, подобные лесной зелени в солнечный летний день. Я никогда не встречала глаз такого оттенка. Надеюсь, теперь вы понимаете, отчего слуги посчитали вас королевой Маленького Народца? — Последние слова Эйрин сопровождались смехом, впрочем, быстро увядшим. — Естественно, эти невежественные люди ошибаются, не так ли?

Грейс всякое случалось слышать в свой адрес, но королевой фей ее называли впервые. Она постаралась придать голосу как можно больше уверенности:

— Мне очень жаль разочаровывать вас, Эйрин, но я самая обыкновенная женщина, клянусь!

Девушка снова рассмеялась — на этот раз с облегчением.

— Позвольте с вами не согласиться, — возразила она, лукаво прищурившись. — Кем бы вы ни были, леди Грейс из Беккетта, ни у кого не повернется язык назвать вас обыкновенной женщиной! — Эйрин наклонилась вперед, обняла ее за плечи левой рукой и прижалась к ней щекой. — Мы обязательно подружимся, правда, Грейс?

Тело ее непроизвольно напряглось, в глазах мелькнула тревога. Она всю жизнь сознательно избегала подобных интимных ситуаций и сейчас всем своим существом противилась навязываемой ей близости. Внутренний голос твердил, что это опасно, что она еще не готова. Но Эйрин прижималась к ней с такой доверчивостью и нежностью, что исходящее от нее тепло в конце концов растопило страхи и ледок недоверия, и Грейс впервые откликнулась на чужую ласку.

— Нет, Эйрин, не подружимся, — усмехнулась она, сама себе удивляясь, — потому что мы с тобой уже подружились!

Лишь обняв, в свою очередь, юную баронессу, Грейс сообразила наконец, что же ее беспокоило все это время. Первый звоночек прозвучал, когда Эйрин только появилась на пороге спальни. Сначала она не придала этому значения, но теперь убедилась, что инстинкт врача ее не подвел. Не успев еще хорошенько обдумать, что она делает, Грейс мягко отстранилась от девушки и посмотрела ей прямо в глаза.

— Ты позволишь мне взглянуть на твою правую руку, Эйрин? — спросила она.

Баронесса побледнела и сразу насторожилась.

— Мою правую руку? Зачем?

— Я врач, Эйрин, — пояснила Грейс. — Не исключено, что я сумею тебе помочь.

— Врач?

— Ну да. Я лечу людей.

— А-а, теперь понятно, — закивала девушка. — Ты целительница!

— Я вижу, ты удивлена. Что, в Кейлаване женщинам не позволяется заниматься медициной?