За и перед кулисами полностью

Строго говоря, при данных обстоятельствах эту женщину трудно упрекать в непостоянстве. Наоборот, ее поведение естественно. Судите сами: Злодей умыкнул ее, совсем юную, из мирного уюта патриархальной сельской глубинки — и притащил за собой в этот нечестивый Вавилон, сиречь многоязычный и многолюдный Лондон. Причем так и не женился на ней. Трудно сказать почему: должное обоснование на сцене не приводится. Несомненно, десять лет назад она была подлинной красавицей (она и сейчас хоть куда: внешность, ум и темперамент по-прежнему с ней). Если уж Злодей так расположен к семейным радостям — то ему, как любому нормальному человеку, был смысл провести жизнь именно с ней, и жизнь эта явно оказалась бы куда более приятной, чем с Героиней.

Но сценический Злодей — существо упрямое и глухое к доводам ума и сердца…

Его бывшая возлюбленная предоставляла ему шанс — но он воспользовался им наихудшим образом. И ей самой тоже. Даже когда Злодею явно выгодно сохранить с ней пусть минимально дружеские отношения, он этого не делает: кажется, все из того же упрямства, себе и другим назло. Достаточно сказать, что, просто общаясь с этой дамой, Злодей не утруждается элементарной вежливостью: грубо хватает ее за руку и, насильно притянув к себе, зловещим шепотом произносит текст прямо в ухо. А это не только возмутительно, но еще и, надо думать, щекотно.

Хотя — денег на наряды он для нее не жалеет. Что да, то да. Одета она гораздо более модно и со вкусом, чем Героиня.

Слов нет, в жизни встречаются злодеи, но сценический Злодей — существо куда более возвышенное духовно. Те совершают поступки из грязных, корыстных, но поэтому простых и ясных побуждений; этот же сеет зло исключительно из любви к искусству, не ища выгоды для себя лично. Он буквально опьянен своим злодейством, видя в нем высший смысл бытия.

«Лучше быть бедным, но Злодеем, — шепчет он, — чем обладать всеми сокровищами Индии, но сделаться из-за этого праведником». А затем восклицает во весь голос:

— О, я буду, буду Злодеем! С большими неудобствами для себя, потратив массу времени и денег, но зато без малейшей корысти я зарежу доброго безобидного старикашку! А потом сумею сделать так, что в этом преступлении обвинят Героя! И, пока он будет ждать суда за решеткой, буду делать его супруге гнусные любовные предложения! Без толку, конечно, но мне не привыкать. Опять же с большим риском, немалыми затратами времени и денег — но к этому мне тем паче не привыкать… При каждом визите Героиня будет изощренно оскорблять меня, попробую заключить ее в объятия — примется яростно вырываться; ее до тошноты миловидный златовласый ребенок назовет меня «нехоошим и гадким», после чего может даже отказаться поцеловать меня, сколько я ни буду подставлять щеку… А потом проклятый Комик изберет меня в качестве мишени для своего чувства юмора, да и сельские жители, позабыв о работе, все до единого соберутся в общественном пабе, чтобы коллективно свистеть и улюлюкать мне вслед! Все, все будут знать, что я Злодей — и в финале меня схватят, иначе быть просто не может. Но плевать на это — я буду, буду, я все равно буду Злодеем, ха-ха-ха!!!

Вообще же как Злодей плохо умеет использовать свою бывшую возлюбленную, так и сцена неважно использует самого Злодея. Например, у него нет «родовых владений» или иной недвижимости, в результате чего ему поневоле приходится отбирать все это у Героя. Он тяготеет к семейным ценностям, но настоящей семьей так и не обзавелся, следовательно, вынужден покушаться на семьи положительных персонажей; но и тут Злодею хронически не везет, любовь его всегда оказывается безответна, а участь — печальна.

Итак, тщательно подытожив свои знания (сценические) о жизни и о человеческой природе, рискнем сформулировать советы начинающему Злодею:

— Если можете не быть Злодеем — не будьте. Работа тяжелая, риск огромный, а прибыли ничтожны. Игра не стоит свеч.

— Если вы соблазнили и умыкнули дочь провинциального священника, причем она все еще цепляется за вас (в прямом и переносном смысле) — не отцепляйте ее от себя прямо посреди сцены, а тем более не швыряйте ее прямо там на пол. Или, если уж довелось такое сделать, по крайней мере называйте ее при этом по имени, а не… совсем другими словами. Иначе даже она может сменить любовь к вам на противоположное чувство. Да еще пойдет и насплетничает о вашем скверном поведении той, другой, в которую вы сейчас влюблены.

— Относительно числа ваших сообщников: в этом вопросе «чуть-чуть поменьше» — великая вещь! В любом случае, если уж у вас есть сообщники, не издевайтесь над ними и не стремитесь смешивать их с грязью, по крайней мере, так часто. Ну что это за манеры: ведь стоит кому-то из сообщников проговориться — и это приведет вас на виселицу, а вы все равно делаете все возможное, чтобы довести их до белого каления. Лучше уж относитесь к ним вежливо, а в идеале и добычу делите по справедливости.