Костя целовал меня сначала нежно и осторожно, но потом он сдвинул вниз лямки майки, оголяя мою грудь. Костя нашёл соски и сдавил между пальцами. Я застонала. Его язык скользнул по моей нижней губе, проник в рот. Я коснулась его языка кончиком своего. Он отстранился и потянул мои соски, заставляя меня шипеть от пикантного удовольствия. А потом поцеловал меня в уголок рта, усмехнулся.
– Алекс, – выдохнул он. – С ума меня сводишь.
Я замерла, и Костя это заметил. Кажется, он собирался провести языком по моей шее, но выпрямился. Мы стояли на коленях друг напротив друга. Смотрели в глаза. Кажется, Костя совсем не спал.
– Что-то не так? Я сделал тебе больно? – спросил он абсолютно трезво.
Я не решалась, мучилась, но все равно спросила:
– Как меня зовут?
Он приподнял бровь и проговорил:
– Алексия – заноза в моей заднице – Марковна Алановна Стерн.
Шуточка была так себе, но правильный ответ привёл меня в восторг. Я кинулась Косте на шею и повалила его на кровать, душа поцелуями.
Он засмеялся, как мой самый настоящий Костя. Этот Костя точно знал, сколько у меня родинок на попке и что я косею после двух бокалов Калифорнийского. Именно он мог позволить мне побыть сверху две минуты, а потом мгновенным маневром подмял под себя, накрыл меня своим телом. Словно спрятал от всех бед и проблем.
Минуту назад я боялась его демонов, боролась за наше настоящее и будущее. Но сейчас он был моим надежным защитником. Ощущать, как он давит на меня сверху, было так возбуждающе. Но одновременно я успокоилась и просто позволила Косте быть главным. Впервые в своей жизни мне не хотелось доказывать мужчине, что я сильная. С ним так естественно быть внизу, подчиняясь, и ждать, как он будет баловать мое тело поцелуями и ласками.
Костя не разочаровал. Он первым делом снял с меня майку и шортики, выбросил их куда-то далеко, заставляя меня смеяться.
– Зачем надевать это в постель? – ворчал он.
– Прикрыть срам, – отвечала я, поворачивая голову, чтобы открыть ему доступ к чувствительным местам на шее и за ухом.
– Спешу тебя огорчить, моя заноза. Эти клочки ткани ни черта не прикрывают. Ты наклоняешься, и я вижу твои соски.
– Приличный мужчина не пялится даме в декольте.
– Угу, а у меня где-то на видном месте написано, что я приличный? – поинтересовался Костя.
Я хохотала.
– Разве это не подразумевалось, когда тебя нанимали мои папочки?
– Нет, – буркнул он. – Именно этого в требованиях не было.
Я прищелкнула языком и собиралась еще немного поругаться, но Костя раздвинул коленом мои ноги, устроился между ними. Собираясь обнять его за плечи, я подняла руки, но лишь мазнула пальцами по волосам. Костя ускользнул вниз, задевая губами кожу на животе и остановился между моих разведенных ног.
Хотелось закричать от удивления, но звук так и потерялся в горле вместе с воздухом. Костя провел пальцем между половых губ. Я дернулась и снова вспомнила о крике, но тотчас забыла. Его губы накрыли клитор. Он подсунул ладонь мне под зад, большим пальцем ласкал влажный вход, а его губы тем временем творили что-то невероятное. Он посасывал клитор, не выпуская ни на минуту. То сдавливал сильнее, то почти отпускал. Костя посасывал и теребил языком самое чувствительное местечко на пике. Пальцем второй руки он раздвинул складочки и стал надавливать чуть выше клитора.
Я наконец смогла простонать, почти завывая. Его губы, пальцы и язык творили со мной что-то незаконное. Пульсация на грани с болью смешивалась с мощным восторгом и утоляла какой-то древний голод. Костя продолжал дразнить большим пальцем мой вход, иногда погружая палец в глубину, но тут же отступая. К языку он добавил зубы, чуть царапал и прикусывал клитор, не забывая посасывать при этом и надавливать сверху.
Оказалось, что все это сразу – слишком много. Я закрыла лицо руками и рыдала, как сумасшедшая, пока оргазм накатывал мощной волной. Словно лавина или цунами. Измученная переживаниями ночи, я оказалась совершенно не готова к стихийному беспощадному взрыву счастья. Мое тело приподнялось над кроватью. Я не помнила дальше ничего, кроме горячей волны, что накрывала меня снова, и снова, и снова. Я захлебывалась, умирала и возрождалась, чтобы встретить новую атаку беспощадной стихии.
Скорее всего, я в этот момент вела себя странно, но поделать с этим ничего не могла. Когда меня перестало трясти, я смогла мыслить и нашла себя на кровати измученной, опустошённой, но невероятно счастливой. Я все еще прятала лицо. Мои ноги были у Кости на плечах. Он очень аккуратно разомкнул губы, лизнул клитор, заставляя меня дернуться от слишком сильных ощущений.
Я всхлипнула и задрожала снова, но теперь уже мелко, словно от озноба. Костя тотчас аккуратно снял мои ноги с плеч, продвинулся вперёд и навис надо мной. Он расцеловал мои руки и спросил:
– Алекс, ты плачешь? Что такое?
– Не знаю.
Я чувствовала на лице влагу, но не помнила, чтобы плакала со слезами. Костя убрал мои руки аккуратно, но настойчиво. Он расцеловал мое лицо и сразу почувствовал слезы.
– Я что-то сделал не так? – спросил он.
