– Увидел? Запоминай! Ты помог ему сейчас. Понял?
– Да.
– Вперед!
Втроем они догоняют цепь. Взвод спускается в балку. В овраге сыро, лес густой. Разбившись на пары, бойцы прочесывают его поперек. Никого. Дойдя до противоположного склона, взвод цепью исследует овраг вдоль.
Едва Дрезден выходит на поляну, оператор восклицает:
– Командир!
– Залечь! – командует Дрезден.
Десантники падают, укрываясь за тонкими соснами. Не глядя на планшет, Дрезден понимает, что пауза в ритме боя окончилась, пора возвращаться.
На планшете коптера видны: пустой лес впереди, еще одна большая поляна, снова лес, еще более густой и высокий, а там… пятнадцать «укропов» забегают в этот лес и исчезают.
«Ввосьмером их не выковырять, – решает Дрезден, – а оставить здесь, так снова полезут в атаку».
– Аляска, я – Дрезден, вижу скопление пидоров, прием!
– Дрезден, я – Аляска, принял. Координаты? Прием!
Взвод возвращается из балки к своим окопам в лесу. Дрезден на ходу диктует координаты. То и дело он смотрит на экран планшета оператора «Мавика». Хохлы прячутся в лесу. Может, ждут подкрепления?
– Дрезден, я – Аляска, работает «Василек», прием.
– Аляска, я – Дрезден, да!
Они уже выбрались к своим позициям, десантники обустраиваются в окопах.
Дрезден, улучив момент, когда Сипуха остается один, спрашивает:
– Что это было?
Сипуха некоторое время молчит, меряет командира роты взглядом, осматривается, находит взглядом бойца, которого заставил добить раненого украинца, и, тщательно выверяя слова, произносит:
– Командир должен следить за очерствением души подчиненных. Не можешь убить человека – иди добей смертельно раненного. Сделай доброе дело. На войне надо быть черствым.
– Добро! – Дрезден идет к позициям взвода Селезня, взвешивая слова Сипухи.
Его окликает комбат Сигма, рядом с ним оператор коптера. Вместе они смотрят на экран – «Мавик» висит над лесопосадкой, где готовятся к атаке украинцы. Теплых фигурок добавилось. Накапливаются.
Комбат и Дрезден прислушиваются. Со стороны просеки в тылу они слышат лязг гусениц. «Мотолыга» несется на огромной скорости. Затем минута тишины, и… «Василек» сухими щелчками выплевывает кассету из пяти мин. Потом вторую. Мины кучно ложатся прямо в лесопосадку.
Едва МТЛБ с лязгом увозит «Василек» в тыл, над лесом второго батальона взмывают несколько украинских дронов. Десантники прячутся.
Дрезден и Сигма на экране планшета внимательно изучают лес в глубине оврага, движения укропов нет. Никто не вышел. Оператор возвращает «Мавик» на подзарядку. Выходит, «Василек» справился? Новой атаки не будет?
В тылу слышен негромкий взрыв, скорее хлопок. Сигма и Дрезден переглядываются, комбат беззвучно матерится. Смотреть, какого цвета дым над лесом, куда уехала «мотолыга», не хочется.
УАЗ-«профи», к которому зам по вооружению Кречет ведет Прозу, сияет свежей зеленой краской среди сырых сосновых стволов.
– Видите? Не только ваши поставки, вон Министерство обороны тоже полку выделило новые машины.
– Правда новые?
– Да. Без пробега. Две!
Они садятся на второй ряд сидений.
– Сапсан с нами поедет, – указывает на сиденье рядом с водителем Кречет, имея в виду начальника автослужбы.
Вдруг зам по вооружению кривится.
– Ты такую машину водил? – обращается он к водителю.
Водитель из мобилизованных выглядит молодо, бледнеет.
– Да.
– Тогда поздравляю тебя, ты только что сжег сцепление. В салоне горелым воняет, почему? Передачи переключать не умеешь?
– Да, – неуверенно блеет водитель и дергает рычаг переключения передач.
– Заднюю включи!
– Заедает.
– Полегче! Смотри! – Кречет привстает на сиденье и за водителя включает заднюю. – Теперь сам! Если сцепление в новой машине сжег, вычтем с тебя!
В машину садится начальник автослужбы и тоже морщится от вони горелого сцепления.
– Не умеют машины водить ваши водители, Владимир Владимирович. – Кречет безапелляционен.
УАЗ трогается и с трудом забирается между колеями, пробитыми КамАЗами в лесу.
– Пониженную включи, – советует начавто, – а то завязнем сейчас. Только мост подключи.
– Я не умею, – признается водитель.
Кречет гогочет и снова привстает на сиденье. Два офицера берутся за небольшие рычаги справа от рычага коробки передач. Зам по вооружению толкает от себя один рычаг – включает передний мост, а начальник автослужбы тянет назад второй рычаг – включает пониженную передачу.
В штабной землянке пятого батальона пахнет свежей древесиной, спилы бревен светлые, посреди землянки широкий стол, вытянутый от входа, и две лавки. Сотрудники штаба сидят на небольших столах вдоль стены спиной ко входу.
– Лист бумаги есть? – требует комбат—5 Камыш, когда Проза садится на лавку рядом с ним.
Морщины на лице подполковника тянутся вертикально от уголков глаз через серые щеки и теряются в коротко стриженной седой бороде. Сам он лысый.
Комбат протягивает переданный ему лист бумаги Прозе:
– Пишите!
– Что писать? – теряется Проза.
– Рапорт. Нам замполит нужен.
Это – проверка на вшивость, и Проза удар не держит:
– Да я… это… – мямлит он, – старенький, наверное.
