– Да под Херсоном мы про шесть танков даже не докладывали, – громко оправдывается Аляска, – сами справлялись.
Комдив включает свою указку, зеленую, и указывает в точку чуть левее оврага, теперь его слышат все:
– Вот здесь – танк подбитый. Пока не стемнело, нужно попробовать его добить. Вызовите «бездушных».
«Бездушными» в дивизии называют операторов БПЛА.
– Пусть попробуют все виды боеприпасов на нем. Потренируются.
– Разрешите, товарищ полковник? – встревает дежурный.
Оба полковника, командир дивизии и командир полка, оборачиваются на дежурного.
– Валяй, – говорит комдив.
– Справа от оврага, – Аляска указывает место, о котором говорит дежурный, – 817-й полк. Они осматривали подбитые танки. Короче, их сапер прокрался на нейтралку, влез в открытый люк и взорвал этот танк.
– Чем взорвал? – удивляется комдив.
– Две «монки», граната сверху плюс запал, – похоже, дежурный капитан рассказывает о подвиге сапера из соседнего полка с удовольствием, – не на чем тренироваться «бездушным».
Комдив оборачивается к Аляске и обеими руками тянет карту влево.
– Готовьтесь через полосу 817-го полка заводить третий батальон. Как выполните сегодняшнюю задачу, третий батальон встанет в линию с остальными. Без уступов. По ЛЭП!
Что еще говорит Аляске комдив, Проза не слышит, он украдкой открывает карту на смартфоне и повторяет жест комдива, сдвигает овраг в сторону, находит обозначение ЛЭП. Косится на стену, чтобы привязать нарисованные опорники к конкретным точкам на электронной карте. Полк наступает с севера на юг, поэтому на стене карта перевернута относительно карты смартфона. Проза отключает кнопку компаса и вертит изображение. Итак, слева направо: 119-й опорник – хохлы, левый фланг «огненного мешка», куда попал первый батальон утром, 79-й опорник, где пятый батальон меняет первый, и чуть выше 80-й опорник, откуда выносят «двухсотых». Еще выше – большой 120-й опорник, верхний край «мешка», справа высоко, почти у самой ЛЭП, небольшие 121, 122, 123-й опорники гроздью нависают над 120-м. «А где правый край “мешка”?» – не понимает Проза. Дальше – пустошь, треугольник возвышенности, сюда ушла разведка? Еще правее вровень со 120-м опорником 124-й упирается флангом в просеку. Поляна, где стоит взорванный отважным сапером соседей танк, на карте не обозначена, зато видны три озера и за ними небольшие 125-й и 126-й опорники. Овраг глубоко врезается в нашу позицию. Карта уверяет, что никакой опушки, вдоль которой тянутся позиции 817-го полка, нет, лес обозначен сплошной. Проза вздыхает.
«Я же умер». – Иван очнулся от необычного ощущения вдоль целого левого бока. Что-то с шелестом скользит мимо него, а он этому чему-то мешает, весь такой тяжелый, большой и живой.
«Я живой…» – пульсирующая ноющая боль в руках напомнила о пулевых ранениях.
«А живот? Про внутренности лучше не думать, сколько из меня всего вытекло? Крови и не только. Сейчас я шевельнусь, и меня добьет снайпер. – Иван решает еще поспать. Вокруг тишина: ни арты, не стрелкотни. – Может, я все-таки умер? А что за хрень скрипит рядом, спать мешает?»
Иван открывает глаза. Те же сосновые стволы склоняются над ним, серое небо в вышине. Перед смертью небо голубело. «Сколько же сейчас времени? – Мысль о часах на запястье отдает болью в левой руке. – Лучше не шевелиться! И не думать об этом! Еще немного отдохну».
Иван закрывает глаза и прислушивается: «Где я? Опорник в «огненном мешке» наши вряд ли удержали. Значит, я у хохлов? Они б меня прикопали, чтобы не вонял. Кстати!» Нос заложило, Иван сопит, сморкается, пытается прочистить ноздри. Начинает крутить болью внутренности. Он замирает в надежде унять ее.
«Да, пахнет мертвечиной. В отрубе я пролежал прилично. Снова клонит в сон. Ты дурак? Какой сон?» В плечо утыкается что-то костлявое. Иван открывает глаза. «Мавик—3», без тепляка, весь изломанный, перемазанный в грязи. Оператор предвидел, что коптер подавят РЭБом, и, чтобы не увели, привязал его леской. Сейчас тянет по кустам, сучьям и окопам к себе. А чей коптер? От «Мавика» отламывается очередной крошечный пропеллер о плечо Ивана, и коптер скребется по песку дальше.
«Ухватиться бы за него, записку написать, попросить о помощи – да нечем! И потом, чей это коптер? Обе стороны используют китайские игрушки, обе стороны применяют РЭБ, обе стороны привязывают дроны леской, если лететь на разведку недалеко. Может, в степи это и уместно, а здесь, в лесу, фишка бесполезная». Иван пытается вспомнить: в каком направлении наши? И чувствует, что чудовищно замерз!
«Пулемет у ног, значит, ползти надо назад. От пулемета. Ползти? А как встать без помощи рук и не используя изорванный пресс?» – Иван думает.
Левая рука измочалена двумя пулями, правая – одной, но справа осколки в боку. Иван прислушивается: «Какая из ран болит сильнее? Один хрен! Надо пробовать!»
