Все колдуны и колдуньи, какие только были, толпились вокруг госпожи Старшей. Её младшая сестра вытащила-таки старую ведьму через другой отнорок. Правда, была наставница Молли плоха, весьма плоха.
Сама Молли кое-как, на коленях, подползла к госпоже Старшей, распростёртой на носилках. Около неё хлопотала Средняя; ещё три целительницы окружили Младшую.
Одежда на старой ведьме превратилась в уголья. Лицо покрывал толстый слой какой-то мази, нанесённой Вольховной Средней. Та же мазь пошла на руки – пальцам особенно досталось.
Но губы госпожи Старшей по-прежнему едва заметно, но кривились в её привычно-ядовитой усмешке.
– Госпожа Старшая…
– Не… не реви, – едва слышно прошептала ведьма. – Ведьмы… не… плачут.
– Почему? – всхлипнула Молли.
– П… потом. Ты… молодец. Справилась, девочка…
– Не! – Молли отчаянно замотала головой. – Я… упустила…
– Ти… тише, – скривилась Старшая. – Вулкан… замкнут.
– А эти тени? Что они такое?..
Старшая глухо замычала – похоже, от боли. Голова её запрокинулась, и госпожа Средняя мигом оттолкнула Молли, резко прижимая ладони к груди старшей сестры.
– Не мешай ей!..
– Волка! Уже перекинулась!..
– Ох, и досталось же тебе!
– На… себя посмотри. – Волка попыталась ухмыльнуться. – Чёрная вся… вся в саже.
– Да что про сажу!.. Что с госпожой Старшей? Она… выберется?
– Конечно, – без тени сомнения заявила Волка. – Она что твой столетний дуб – ей всё нипочём!..
Донёсшийся с носилок мучительный стон с этим как-то плохо согласовывался. Вервольфа прикусила язык.
Кошка Ди, как всегда, возникла словно из ниоткуда. Не сказала даже «мяу!» – просто бросилась к Молли, взмыла немыслимым движением ей на плечо и улеглась там, обернувшись вокруг шеи живым меховым воротником, тёрлась Молли о щёку, прикрыв глаза, но не проронила ни звука, словно понимая, что сейчас творится.
…И всё-таки она осталась жива, старая ведьма с простым прозванием Старшая. Осталась жива, и это самое главное. Молли от неё просто-напросто оттеснили, госпожа Средняя голосом заправского сержанта отдавала команды самое меньшее восьми другим лекарям и врачевательницам, суетившимся вокруг госпожи Старшей со склянками, ланцетами и устрашающего вида шприцами – явно трофейными, из полевых госпиталей Горного корпуса.
Молли лежала тоже, медленно прихлёбывая обжигающее питьё из огромной глиняной кружки, сунутой ей госпожой Средней. Рядом устроилась Волка, обмазанная с ног до головы целебными мазями. Всеслава видно не было – куда-то умчался, и Молли поймала себя на том, что невольно ищет его взглядом.
Зоркая Волка, конечно же, всё заметила, но ни дразниться, ни даже улыбаться не стала – спасибо, настоящая подруга!
Молли словно бы никто не замечал. Никто не бросался ей навстречу с приветствиями и цветами, никто не размахивал в её честь флагами, никто, кроме Волки, даже по плечу не хлопнул! Как-то вдруг стало… обидно. Я же вулкан им усмирила! Считай, одна!..
…Госпожа Средняя вдруг резко взглянула на неё, отшагнула от носилок со старшей сестрой, протянула руку, коснулась Моллиной щеки.
«Ты великое дело сделала, малышка, – и от теплоты в мыслях бывшей своей наставницы Молли захотелось немедленно разреветься. – Земля наша и мы тебя благодарим. И ещё спасибо тебе скажем. Прости, что не сразу – сестру мою спасать надо. И о Предславе, о младшей, позаботиться».
«Спасибо, госпожа Средняя…» – только и смогла Молли выдавить мысленно. Хоть и мысленно, а всё равно только лишь выдавить.
И после этого другие Rooskies стали по одному, по двое подходить к Молли. И делали как раз то, чего она и ждала. Очень серьёзно кланялись ей – все, даже почтенные седобородые чародеи. Подошёл и тот самый старик с густыми бровями, что с особой неприязнью косился на Молли перед началом обряда. Подошёл, что-то решительно сказал начавшей было вставать Волке, даже придержал её за плечо. Вздохнул, склонил голову перед Молли, заговорил, негромко и уважительно.
– Ведун Демиан кланяется тебе, прощения просит, что не верил в тебя до конца, – перевела Волка, аж замирая от почтения. – Говорит, велика твоя сила, Молли
Нет, вдруг подумала Молли, в свою очередь поднимаясь, несмотря на дрожащие колени, и почтительно, как говорили Rooskies, v poyas кланяясь ведуну Демиану. Если б один из десяти в Норд-Йорке был «как я», ничего бы от вас не осталось. Не только ползуны паровые сюда б пошли, но и волшебники…
Это были какие-то очень взрослые, очень серьёзные мысли.
Следом за ведуном Демианом подходили другие, Волка переводила – её, Молли, хвалили, сдержанно, не рассыпаясь чередой красивых словес, но от души, искренно, по-настоящему.
Она даже не заметила, как вернулся медведь. Вернулся и тяжело плюхнулся рядом, уже в человеческом облике. Но едва взглянула – мигом залилась краской. Волка хихикнула, вот зараза!..
– Спасибо тебе. – Всеслав говорил на имперском с прежним своим тяжёлым акцентом. – Ты есть смочь…
