Молли словно знала до мельчайших подробностей, что ей предстоит сделать. О словах мальчишки-Rooskii о том, что она ведьма, Молли сейчас не думала. Огонёк погостил на её ладони, и с ней ничего не случилось. Так, может, всё ещё не так страшно? Может, всё ещё обойдётся? Есть у неё магия, нет ли – сейчас переживать у Молли как-то не получалось, потому что она во все глаза глядела на громаду «Геркулеса», поворотные башни и гаубичные купола, шаровые установки митральез, спонсоны[11] в бортах с лёгкими орудиями, броневые плиты, размалёванные бело-серыми линиями и многоугольниками…
Никогда ещё Молли не оказывалась так близко от настоящего бронепоезда. Издалека, конечно, видела, и не раз, а вот чтобы на расстоянии вытянутой руки…
– Джон! Сильвер! – кто-то гаркнул слева от неё, и Молли чуть не подпрыгнула от неожиданности.
В проёме отваленной броневой двери стояла женщина, массивная, широкоплечая, но отнюдь не толстая и не рыхлая. В эллинге было совсем не жарко, однако рукава закатаны до локтей, руки мускулистые и в шрамах, не уступят мужским. Замасленный комбинезон из «чёртовой кожи», такие же, как у Молли, высокие сапоги, короткие волосы, все седые, стянуты ремешком на лбу. На предплечье, повыше валика закатанного рукава – нашивки: широкий угольник, под ним – четырёхлучевая розетка и широкая же прямоугольная полоса ещё ниже.
Старшина-боцман. Первый, после командира и старшего офицера бронепоезда, начальник над палубной командой.
Лицо далеко не старое, нос прямой, словно у гипсовых голов в кабинете рисования. Глаза карие, незлые, хотя голос зычный и грубоватый.
– Джон Сильвер, лентяй, что у тебя опять на камбузе?! – гремела мисс боцман. – Патрубки я за тебя откручивать стану?! У кого духовой шкаф не работает, у меня, что ли?! Первый и последний раз предупреждаю, на второй – линьков получишь! Лично всыплю!
– Мэм, да, мэм! Мэм, прошу прощения, мэм! Мэм, больше не повторится, мэм!
Упомянутый Джон Сильвер, полный и краснолицый (как и положено уважающему себя коку), облачённый в столь же замасленный и местами прожжённый комбинезон, промчался мимо, стремительно исчезнув во чреве «Геркулеса». Правда, оттуда тотчас раздался его голос:
– Мэм, виноват, мэм, но тут эти, как их, труботяги своё приклепали, меня не спросив! Не подобраться мне теперь к патрубкам, не протиснуться! Совсем головы у парней нет! Тут теперь заклёпки отрубать придётся!
На лице госпожи старшего боцмана отразилось всё, что она думает и о коке Джоне Сильвере, и о неведомых Молли труботягах, и вообще обо всех, кого по их криворукости она бы точно не подпустила к «Геркулесу» и на выстрел четырнадцатидюймовки. Она нахмурилась, сжала губы и явно собиралась ещё и сплюнуть, когда взгляд её упал на недвижно застывшую и глядевшую на неё с немым восхищением Молли.
– Старайся лучше, Сильвер, брюхо втяни, и всё получится! Разъелся ты у меня, смотрю!.. Так, а эт-то что ещё тут за явление в коробочке? – Она уставилась на Молли. Брови сошлись к переносице. – Что это за пигалица прыгает тут возле моего бронепоезда?
– Мэм, Мэгги, с вашего разрешения, мэм! – отрапортовала Молли, вновь воспользовавшись именем сестры сгинувшего Сэмми.
– Мэгги? – Боцманша упёрла руки в боки. – И что же это ты тут делаешь ночью, Мэгги?
– Мэм, прошу прощения, хотела… стать юнгой, мэм!
Боцман громко фыркнула.
– Юнгой! Нет, вы слышали: пигалица стоит передо мной и заявляет, что хочет стать юнгой?! Да ещё и кошку свою притащила! Клянусь моей митральезой, давно я так не смеялась!
– Мэм! – снова донёсся из глубин бронепоезда голос кока Сильвера. – Мэм, никак не просунешься тут, мэм! Говорю вам, не подлезть мне тут! И никому не подлезть тоже, мэм! Трубы сбивать надо! Наклепали без ума, мэм, вот кому линьков прописать!
– Ты меня не учи, что делать, Сильвер! – громыхнула госпожа боцман. – Кому линьки прописывать – без тебя решу!
– Я… – начала было Молли, но тотчас же была оборвана.
– Ко мне обращаясь, к старшей по званию, первое и последнее слово какое должна произносить?! Субординации не знаешь! А ещё в юнги собралась! Принцесска, тоже мне!
– Мэм, виновата, мэм! – поспешно выпалила Молли. – Мэм, я не принцесска, мэм, я…
Госпожа старший боцман перебила, глянув на Молли с прищуром:
– Много вас тут таких ходит, кому или приключений на собственную задницу захотелось, или кто решил, что на моём бронепоезде лишний шиллинг заработает! Мол, не принцесска, говоришь? А ты знаешь, что юнга не просто так спит да ест, а и кой-чего уметь должен? Ты-то вот, пигалица, небось гайку от шайбы не отличишь! А уж двухрожковый ключ от торцевого и подавно!
– Мэм, никак нет, мэм, отличу! Шайба – она плоская, подкладывается под гайку или под болта головку, нужна, чтобы опорной поверхности было больше! Когда больше площадь, то и затягивать можно сильнее, гайка меньше отходить станет. Гайка же…
– Хм… Ладно, хорош. Верно сказала, да всё равно слабо верится, что сдюжишь, уж больно ты пигалица! Впрочем, ладно. Эй, Сильвер! Что там у тебя?
– Мэм, пока ничего, мэм! Виноват, мэм, но никак мне руку там не выгнуть!
