— Про войну с тобой говорить не буду, — сурово продолжала старуха, — хотя ползёт Королевство вперёд, медленно, но ползёт! Сёстры мои делают что могут, но… — Она скорчила недовольную гримасу. — Но! Одним словом, именно что «но»! Не могут без меня, casatiki…
— Госпожа Старшая… а… Волка как? И… и… — Она мучительно краснела. — М-медведь наш?
Ведьма усмехнулась.
— Всё в порядке с дружком твоим. Ишь вспыхнула, словно маков цвет! Рано тебе о парнях ещё думать, даже о таких добрых, как Всеслав. Бьются они, бьются крепко как и в прошлый раз я тебе говорила. Чтобы им помочь, учись скорее, огненная гора ждать не станет!.. Ну хватит смущаться, хватит! Все четыре стихии тебе надо постичь, и это ещё Лес, Горы или Море не трогая. Я уж про Зверей даже и не говорю. Но пламя подземное — тебе замыкать! Не мне, не Младшей, не Средней — тебе! Ты ключ к последнему замку, такой уж уродилась, Молли Блэкуотер! И даже если мне с тебя всю шкуру для этого спустить придётся, не сомневайся, спущу!
Молли вздохнула. В способностях госпожи Старшей она действительно не сомневалась. Но заклятия Земли у неё и впрямь не шли. Она сбивалась, теряла концентрацию. Она словно оказывалась в глубоких пещерах, исполинские массы грунта давили на темя, и «тепло в кончиках пальцев» расточалось, угасало, словно огонь, засыпаемый песком.
Госпожа Старшая покачала головой.
— Одевайся. Пройдёмся.
Головы на частоколе, как всегда, переговаривались.
— Говорю же вам, капрал, нечего было туда соваться! Если бы ваш батальон…
— Как же нам было не соваться, сэр, если Rooskies бежали? Такую возможность упускать…
— Вы олух царя небесного, Джонстон. Вас выманили элементарным ложным отступлением и ударили из засады, во фланг и тыл. Теперь вот, пожалуйста, сидите на колу у лесной ведьмы!..
— Ти–хо! — гаркнула Старшая, проходя мимо, и головы на частоколе испуганно примолкли, едва её завидев.
— Прекрасная погода, миледи, — угодливо произнесла одна, в машинистском шлеме. — Отправляетесь на прогулку? Какая жалость, что никто из нас не в силах вас сопровождать…
— Вам бы там не понравилось, — отрезала Старшая, ухмыляясь. — Тоже мне ещё, стратеги, — проворчала она, обращаясь к Молли.
Зимний лес был прекрасен и тих. Солнце светило, снег блестел так, что на открытых местах резало глаза, и госпожа Старшая протянула Молли пару тёмных очков- консервов.
Оставив позади огороженный частоколом двор, старая колдунья и девочка поднялись на невысокий холм, перевалили через него, спустились в густо заросшую лесом ложбину. Здесь, глубоко под снегом, журчал ручей, над тёмными промоинами поднимался пар.
Старшая уверенно повернула по нетронутому снегу, двинувшись вверх по течению.
— Госпожа… а как это мы с вами не проваливаемся?
— Хм, — обернувшись к Молли, нахмурилась старуха. — Ты не почувствовала моего заклинания?
— Ой, простите, — испугалась Молли.
Да, заклятие было, поняла она миг спустя, крепко зажмурившись и прижимая пальцы к вискам. Лёгкое, временное, распадающееся и возникающее вновь с каждым шагом…
— Потом об этом подумаешь, — строго сказала Старшая. — Пещеру впереди видишь?
Узкая ложбина упиралась в крутой, почти отвесный склон. Кое–где среди снега и елей торчали серые клыки скал, а прямо посреди виднелся чёрный лаз, высотой в рост человека, откуда и вытекал ручей, почти сразу исчезая в снежном туннеле.
— Нам туда, — показала Старшая. — Что чувствуешь?
Молли замешкалась. Разумеется, это была не просто пещера. Кто–то ждал их там, внизу… очень глубоко внизу… так глубоко, что и не представить…
Бездна. Темнота. Багровый огонь.
Она невольно попятилась, поспешно открывая зажмуренные глаза. Яркий свет и чистый снег сменили черноту подземелья, где в самой середине жило и дышало нечто, внушающее Молли безотчётный, леденящий ужас.
Это совсем не сочеталось с паровозами, бронепоездами, мониторами и крупнокалиберной артиллерией. С рациональным и разумным устройством Королевства. Словно два совершенно разных мира кто–то грубо сшил вместе на живую нитку.
— Идём туда. — Старшая первой шагнула к тёмному лазу. — В глаза Земле заглянешь.
Молли сочла за лучшее не уточнять, как именно.
…Тёмная пещера почти сразу повела их вниз. Исток горячего ручья остался позади, узкий подземный ход ввинчивался в скалу, и Молли смутно догадывалась, что проложили его не текучие воды.
— Верно, — не оборачиваясь, бросила Старшая. — Мы и пробивали, рук не жалели. Не было тогда такой магии, чтобы туннели прокладывать…
Становилось всё теплее, Молли даже расстегнула свой touloupe. Вернее, touloupchik. Она шагала и думала, стараясь заглушить страх, насколько же странен этот язык у Rooskies — взять хотя бы простое слово «сестра». В Королевстве это просто «сестра» или на, худой конец, «сес», а тут…
Sestra.
Sestritsa.
Sestrukha.
Sestrena.
Sestrenka.
Sestrichka.
Sestrulya.
Sestrunya.
И поди ж разберись, когда какое употреблять!
Молли настолько удачно удалось отвлечь себя размышлениями о многотрудном языке Rooskies, который они сами — не без оснований — именовали «великим и могучим», что опомнилась она, лишь едва не налетев на спину внезапно застывшей Старшей.
