Слух, за долгие месяцы привыкший к этому звуку, уловил это ещё раньше, чем в разуме сформировалось осознание. Осознание, реальность которого я боялась спугнуть неосторожной мыслью, резким движением или даже слишком громким вздохом. Под спиной до сих пор твердела поверхность импровизированного плота. Только теперь он не дрейфовал на одном месте, а волнение перемещало его по морским бурунам. Перемещало до тех пор, пока его край не ударился о что-то твёрдое, а волна не подбросила. Обломок фальшборта кувыркнулся, опора исчезла, и я тряпичной куклой приземлилась в мокрый песок. Неожиданный удар вернул остатки чувств, и стало возможным разлепить опухшие веки.
Мутное изображение жёлтой полосы, ограждающей зелёно-коричневую стену, прояснилось, едва стоило проморгаться: полоса трансформировалась в рассыпчатый рыхлый песчаный пляж, а стена в неравномерную поросль пышных тропических растений. Тело окатила волна, врываясь в нос, рот и глаза, чем заставила меня принять сидячее положение и прокашляться, отхаркивая соль и воду. Взгляд невольно скользнул дальше, щурясь от яркого горячего солнца — песчаная коса вилась волнистой полосой, а потом делала резкий поворот, как сельская дорога: она заворачивала за крупный горный массив, усеянный непроглядной зеленью. Горный хребет в свою очередь, тянулся за лес, и скрывался в кронах пальм. Из-за него с любопытством выглядывали несколько холмов, стыдливо жмущихся друг к другу. Я неуклюже сдула с лица прядь просоленных волос: первоначальная радость «Суша!» уступила место справедливому вопросу «Суша? Какая?». Оптимистичная сторона меня сразу же предположила, что это Исла-дель-Диабльо. Как-никак, «Марко Поло» потерпел крушение в относительной близости от заветного места. Вторая моя сторона, имеющая свойство во всём искать подвохи, резонно утвердила: «Остров Дьявола, не Остров Дьявола… какая разница, если ваш корабль приказал долго жить, как и большая часть его команды? Какая разница, если ты навсегда потеряла Джека?». От воспоминаний о команде сразу же бросило в дрожь: выжили ли те, кто держались за мачту?
— Так, — сама себе сказала я, вскакивая на ноги. Если мыслить логически, добраться сюда мне помогло течение. Вряд ли я разминулась с выжившими на большое расстояние. Значит, есть вероятность, что они сели на хвост тому же течению. Выходит, стоит отправиться на поиски.
Верх брали инстинкты выживания, которые наглухо отдалили мысли о практически стопроцентной кончине Джека. Откуда-то появились силы идти. Сапоги приятно утопали в песке, сквозь промокшую одежду грели жаркие лучи. Уверена, если это райское местечко доживёт до XXI века, оно превратится в высококлассный курорт.
Ноги приросли к земле. Взгляд неосмысленно застыл на лодке, пришвартованной у прибрежной дохленькой пальмы. Дыхание перехватило судорогой остолбенения. Секунда — я взвизгнула и понеслась к ней, спотыкаясь о песок, забывая обо всех правилах осторожности. Затормозить смогла не сразу — подошвы сапог проехали по песку по инерции, и я влетела в борт животом. Лодочка едва не перевернулась от такого напора. Но она оказалась совершенно пуста. Тем не менее, измеритель радости зашкаливал до небес.
— Ау-у! Лю-юди! Я здесь!
Я кричала во всё горло, размахивала руками, скакала по песку, пока случайно не заметила позади себя знакомую человеческую фигуру. Остановилась и обернулась, затаив дыхание. Джек смотрел на меня с приятным удивлением, улыбаясь уголком губ и шагая навстречу. Я захлебнулась в обескураженном «Дже-ек!» — и бросилась к пирату. Одно мгновение — и я налетела на кэпа с раскрытыми объятиями. Сила столкновения была столь велика, что забавный вскрик Воробья ударил по ушам, и я не успела оглянуться, как оказалась прямо на нём в лежачем положении.
Джек издал сдавленную усмешку, поднял руки вверх и заёрзал подо мной.
— Какая милая встреча, — он приподнял ус в улыбочке.
— Ты живой!
— Не хочу тебя расстраивать, но д… — я схватила его за грудки и заткнула поцелуем — жадным, глубоким, ненасытным. Разве какие-то моральные устои и поставленные самой себе правила имеют значение, когда перед тобой тот, кого ты уже успела оплакать? Когда ты уже не имела надежды увидеть его живым? Однажды потеряв человека, нельзя допустить, чтобы это случилось снова. Невысказанные слова так и могут остаться лишь в мыслях. Жизнь можно так легко потерять — а это значит, что нужно успеть всё — и к чёрту предрассудки!
— Ого… Лаконично, — отозвался Воробей. Его дыхание участилось от возрастающего возбуждения, моё — от невиданной прежде безумной радости, сбивающей крышу ко всем чертям.
Холодная порция воды окатила нас шумной волной. Меня смыло с Джека. Со звонким визгом я оказалась рядом с ним, снова угодив лицом в песок.
— А-ха-ха-ха… — я развернулась на спину и раскинула конечности морской звездой. — Джек. Дже-ек… Вот это занесло нас… Как же ты умудрился найти лодку?