— А как он выходил, вы видели?
— Нет, в шесть тридцать по телевизору начиналась передача о Льве Гумилеве по каналу «Культура», так что я перешла в гостиную и стала ее смотреть. А потом, когда уже собиралась ложиться спать, услыхала шум с улицы, это примчались полицейские машины и «скорая» с мигалкой. Я следующим утром хотела сама позвонить участковому и рассказать про этого незнакомца, но потом подумала — а нужно ли, мало ли кто к кому мог прийти погожим вечерком, вот и ко мне племянница с детьми иной раз заглянет. Но раз уж вы сами по квартирам ходите, то решила сообщить.
— Спасибо, Полина Евгеньевна, вы нам очень помогли, — поблагодарил Поляков.
Он попрощался и ушел в очень хорошем настроении. В расследовании наконец появился какой-то след.
Алла Зуева, которой Лобов позвонил на следующий день после общения с Лазаревским и Корниловым, сказала, что сегодня вечером запланировала двухчасовую речную прогулку на теплоходе, и предложила Эдуарду составить ей компанию. Он с радостью согласился и в назначенное время подошел к причалу на набережной. Уже ждавшая его Зуева, очаровательная синеглазая брюнетка с осиной талией, в цветастом летнем платье и в черных лабутенах, приветствовала журналиста словами:
— Смотрела недавно по ящику, как вы брали интервью у начинающих певиц Независимой оперы. Интересные вопросы, занятные ответы, все выглядело профессионально, мне понравилось.
Лобов поблагодарил за комплимент и спросил, когда отходит теплоход.
— Через семь минут, так что нам нужно поторопиться, — ответила артистка.
И вот, взяв билеты, они взбежали по трапу и сели на скамейку у левого борта. Теплоход, полный пассажиров, отошел от причала точно по расписанию, развернулся на сто восемьдесят градусов и двинулся вверх по течению. Быстро темнело небо на востоке, слева сверкала разноцветными огнями нарядная красавица-набережная, на поднимающихся вверх от нее улицах зажигался свет в окнах домов. Справа, на Левобережье, тоже мелькали более тусклые огоньки многочисленных открытых кафе и ресторанов, мотелей, мини-гостиниц.
Эдуард сходил в буфет и вернулся с подносом, на котором стояли два бокала с шампанским и тарелка с двумя бутербродами с красной икрой. Алла улыбнулась кокетливо:
— Ах вы проказник, хотите споить бедную девушку?
Лобов предложил тост за знакомство, они чокнулись и разом выпили холодное пенящееся вино. В радиорубке включили музыку, над палубой поплыли грустные звуки саундтрека из кинофильма «Профессионал», подул с левого берега свежий ветерок, лунная дорожка легла на воду.
«Как эта ночь нежна!» — вспомнилась Лобову строка Китса, давшая название романтическому и трагическому одновременно любовному роману Скотта Фицджеральда. Журналист вздохнул и подумал, что прекрасный южный вечер, выпитое шампанское и присутствие рядом притягательной молодой женщины совершенно не настраивают его на работу, но ничего не поделаешь, нужно переходить к разговору о Заварзине. И тут Зуева опередила Эдуарда, спросив:
— Так это Корнилов посоветовал вам побеседовать со мной о Максе?
— Да, он сказал, что я узнаю много интересного, — подтвердил Лобов.
— Наверное, Рома был уверен, что я начну поливать покойного грязью? Так вот, этого не будет, если вам нужен компромат, вы обратились не по адресу.
Эти слова были произнесены с гневом, Лобов тут же объяснился:
— Нет, что вы, напротив, я хочу узнать о Заварзине как можно больше хорошего, ведь читатели и читательницы нашего журнала любили его.
— Хорошо, будем считать, что я вам поверила, — усмехнулась Алла. — Так вот, для начала уточню — никакой гражданской женой Корнилову я не была. Так, пожили вместе в его холостяцкой съемной квартире неделю-другую и разбежались. Для меня это был легкий и скоротечный служебный романчик, не более того. А что придумал себе Роман — это уже его проблемы.
— Значит, Заварзин у Корнилова вас не отбивал?
— Конечно же нет, мы начали встречаться через полгода после моего расставания с Ромой.
— Простите за нескромный вопрос — это тоже был легкий роман?
Зуева помрачнела, и вдруг на глазах у нее появились слезы, тут же вытертые белоснежным носовым платком.
— Нет, это была любовь, — тихо произнесла она.
Лобов еще раз извинился, но Алла махнула рукой:
— Ничего, спрашивайте, я не собираюсь больше рыдать, то была минутная слабость.
— Каким артистом и каким человеком был Максим Заварзин?
— Артистом — талантливым, вдумчивым, утонченным, а человеком…Человеком он был сложным, ершистым, не способным на компромиссы. И мечтал со временем уйти в режиссуру, актерская профессия казалась ему слишком зависимой от других.
— Как Максиму пришла в голову эта рискованная идея — поставить в провинциальном театре традиционной музыкальной комедии гротескный мюзикл?
