За кулисами вертепа ЗЧ ОУН полностью

Как личный охранник Ленкавского я, хотел или не хотел этого, а не раз удружал им в этих «трапезах».

Трудясь «на благо Украины» около бутылки хорошего вина, Ленкавский буквально ночей недосыпал. Как-то мы втроём посетили за ночь все, которые можно было посетить, мюнхенские таверны и домой на авто возвращались, когда уже немцы спешили на работу.

Однако говорить, что рюмка — единственная страсть Ленкавского, было бы неправдой. Его «скорби» за судьбу Украины сводились не только к скорби за рюмкой, он был ещё и болельщиком за юбкой. А юбки эти, как правило, принадлежали к гардеробам женщин совсем не кристальной репутации.

Энергичная и самоотверженная деятельность увядшего повесы на этой области «общественной работы» привела к тому, что его прибрала к рукам опытная в любовных делах и интригах немка Гертруда Гарпайтнер.

Эта, подтоптанная уже, мадам лёгкого поведения смолоду волочилась за американцами. Потом не отказывала в утехах некоторым заправилам ОУН (чем не убедительное доказательство общности интересов и устремлений рыцарей оуновского «чина»), и наконец стала пассией самого «вождя».

Всё — вполне логично: проститутка мужского пола, торгующий идеалами и чужой жизнью, и фрау-проститутка, торгующая своим телом, сошлись как духовно близкие люди. Да, всё — логично…

Этот — много в чём ровня Ленкавскому. Недаром же Стецько был многолетним его конкурентом по наследству Бандеры и, наконец, отхватил его.

Когда речь идёт о его портрете, то не удержусь, чтобы не добавить к нему несколько штрихов, сделанных пером Остапа Вишни.

В своём памфлете «Премьер-министр» мастер украинского остроумного слова писал: «На те самые три дня, на которые гестапо позволило Степану Бандере основать украинско-немецкое самостоятельное и ни от кого не зависимое государство, Степан Бандера назначил на премьер-министра своей трёхдневной державы известного (ой, да ещё как известного!) самостоятельного политикообщественного деятеля Стецько.

После смерти знаменитого украинского писателя Григория Квитки-Основьяненко, что сватал своего Стецько в Харькове на Гончарёвке, Стецько, получив тыкву от Ульяны Шкуратовой, ушёл из Слобожанщины аж на львовские земли, там поселился и стал родоначальником всех нынешних Стецьков, к роду которых принадлежит и трёхдневный премьер трёхдневной самостоятельной украинскогерманского государства — господин Стецько.

Премьер получил в наследство, по известному закону атавизма, все свойства и таланты своего, прославленного Г. Ф. Квитко-Основьяненко, прапрапрапрадеда.

Свойства, те и другие таланты Стецько, прекрасно охарактеризовала Одарка Шкуратова, мать Ульяны, к дочери которой сватался Стецько:

Одарка: Всяк знает,

Что у вашего сына

И клепки нет…

Отец Стецько : То-есть как?

Одарка: Да так: Прибитый на цвете![3]

На такую характеристику отец Стецько ничего больше не мог ответить, как только «Тю-тю!». И ещё «Фить, фить!».

Так, сделав с помощью Вишни экскурс в давнюю историю, продолжим дальше.

Став не по своей воле экс-«министром», Стецько не успокоился — это рахитичное премьерство только ещё больше разожгло его жажду власти. И он делает все, чтобы к ней подскочить. Так, после войны этот, больной манией величества интриган, выпячивается на передний план среди разноплеменного бездомного сборища (бывших гитлеровских приспешников, квислингов, военных преступников), сборища, именующего себя «Антибольшевистским блоком народов».

(Опять же пример стилистической казуистики. Вслушайтесь, как звучит: «блок», да ещё и «народов»! Патка ты моя[4]! Кучка мировых потороченных, кучка нищих, что продавали свои народы, сборище проходимцев, проклятых и изгнанных теми народами с родных земель, именует себя аж этими целыми народами).