Звонко капало совсем рядом. И все ускорялось, лилось уже не по каплям, превращаясь в крохотный поток. Плохо дело. Плохие звуки.
Если в доме есть хозяин, такое не произойдет. В старом военном бункере обитал Хозяин, заставляющий опасаться себя куда как опасных силовиков Новоуфимки. И если у него в доме происходило вот такое, то… что-то пошло не так. Это как раз и плохо. Даже очень.
В черном-черном доме, в черной-черной комнате стоит черный-пречерный гроб с аспидно-смоляным мертвецом. Только мертвец… живой. Непорядок. Надо его упокоить полностью. Всех, встретившихся на пути. Нет ничего лучше против мутанта, чем картечь. Хоть в этом не пожадничал Саныч, спасибо.
Два патрона сменить в стволах, два — закусить зубами. Тяжелый ПМ с глушаком — в левую, руки крест-накрест, и пока не шумим, если выйдет. Тронулись.
Полыхает небольшая горка мебели, той самой, старой и пахнущей лаком времен СССР. Добротно горит, бросает блики, весело потрескивает. И отвлекает своей игрой рыжего и пляшущими тенями, кривляющимися на ровно выкрашенных зеленой краской стенах. От кого или чего тени? Непонятно, просто огонь забавляется, не иначе. Осторожно, спокойно, тихо…
ПМ дернулся, шевельнулся толстым набалдашником на стволе за темной раскорякой, вдруг двинувшейся по полу. Дымящееся нечто, еле уловимо хрипя, ползло и ползло вперед, тянулось к настоящей жизни, отбрасывающей тень. Блеснуло чем-то на запястье… блеснуло браслетом наручника. Вот так…
Сожженного казнили. Заковали в металл и бросили умирать на кучу махом занявшейся сухой мебели. Жестоко. А тот даже смог разорвать цепочку, сходя с ума от боли и вложив все оставшееся в крайний рывок, заставивший лопнуть сталь. Жестоко…
Сгоревший рот с лопнувшими губами, красные от капиллярной крови глаза… что он хотел сказать спаленным горлом, забитым гарью и болью запузырившейся, как яйца на сковороде, трахеи?
Не стоит гадать.
Выстрел через глушитель — ни фига не бесшумный, но посреди треска, скрипа и прочей мутотени вокруг хватит и его. Иногда человеку надо помочь жить. Иногда — умереть.
Что там такое, на груди? Жетон. Карта бывшая, не иначе, ключ-карта, во как… пригодится, мало ли. Закопченный металл прятал буквы с нижнего края.
Бор… борментал… борменталь. Во, да, так и есть. Что это? Или кто? Вот этот, остывающий под ногами? Глупая какая-то кличка.
Вентиляция, ворчавшая над головой всем коробом, вдруг торжествующе взвыла, бросила вниз сильный поток воздуха, закрутивший костер штопором. Алые посверкивающие угли разлетелись, мешаясь с золой и пеплом, мазнули по стенам, по умершему, по застывшему живому, не ожидавшему такой подлости.
Серое смешалось с черным, завертелось метелью по комнате, опало. Фу… на губах солоновато-горький привкус. Беда-а-а… зато весь незаметный. Хоть вдоль стены иди, как камуфляж природный появился. Ну и пойдем, чего тянуть?!
Все бункеры однотипны. Где-то коридоры чуть шире, где-то — наоборот. В каких-то потолок почти скребет макушку, а порой поднимается на полтора-два человеческих роста, теряясь в темноте и густо разросшейся паутине, висящей вниз серыми плотными полотнами, так и норовящими мазнуть по лицу.
Серо-зеленые стены, остатки грязно-белой штукатурки, лампы, спрятанные в толстостенные колпаки, накрытые еще и проволокой решеток. Жестяной короб вентиляции справа или слева, длинный, кое-где поеденный временем или разрушенный людьми.
Тут вот оказалось ухожено. Образцовая чистота, если по нынешним временам. Даже плесень вывели, оставив черно-белые пятна в совсем уж укромных уголках. Если бы не скрип… Он все портит. Скр… скр…
Вот оно, окошко в коробе, болтается себе взад-вперед, подталкиваемое сквозняком. И…
Полосы. Пять длинных кривых полос, поблескивающих свежими срезами на металле. И две дыры в самом коробе. Замереть, прислушаться… Тишина.
Кто-то, ловкий и юркий, обладающий когтями, полз по коробу. По нему же и палили. Но толку не вышло. Кровь где? Вот она, у стеночки. И куда тянется? Верно, туда, где все — серое от пепла и лежит обгорелый человек. Понятно. Значит, как минимум, где-то впереди есть когтистый короболаз. Отлично, пят`ак…
Свет от ламп дергался, моргал, кидал неровные тени. Пришел новый звук — откуда-то из глубины бункера, монотонно ревя, донеслась сирена. С равными промежутками:…у-у-ум-м-м… у-у-ум-м-м…
Плана нет. Того, который, по правилам эксплуатации подземных сооружений, должен висеть через каждые сколько-то метров. Чтобы знать, куда бежать в случае пожара. Так что, братишка, идем по приборам.
