Люди — не машины. Люди сильнее и выносливее. Машинам нужны смазка, техосмотр и замена изношенных частей. А людям порой хватает лишь воли. А потом? Ну, а потом случается всякое. Но все равно люди куда сильнее машин. Хотя именно сейчас Азамат не отказался бы от двигателя, неожиданного выросшего у дрезины где-нибудь, пусть даже вместо Костыля. Не больно-то жалко.
— Дома, — Уколова, дующая на ладони и постоянно их разминающая, кивнула головой вбок. — Азамат, дома. И огни, туда дальше.
— Огни? Славно, славно… — Костыль выдохнул, явно устав не меньше Пули. — А домов тут должно быть немало. В отличие от огней.
Он был прав. Подбельск лежал за спиной, судя по всему. И прокатились они мимо него в буран. Азамат неплохо помнил окрестности Похвистнево, но в темноте мало чего разглядишь. Увидеть бы Копейку, все встало бы на свои места. Гора… Горушка невеликой высоты торчала над городом, заметная издалека. Слышал Азамат такую байку — мол, после Войны, стоило лишь Беде начаться, Копейка явственно доказала свое название.
Тот самый купец, которого якобы там и кокнули при царе Горохе, стал являться всем, оказывающимся на вытянутом плоском горбу, нависшем над городком. Так вроде и пер, едва начинало смеркаться, к людишкам, невесть как забредшим туда. Покачиваясь, зло поглядывая налитым кровью глазом, тряся рубахой, изгвазданной в кровище, и постанывая. Что там стонало привидение, никто не знал. Стонет, мол, и все тут.
Ох… Азамат снова задремал, сам не заметил, как, задумавшись про купчину, давным-давно сгинувшего за-ради найденной при нем лиходеями одной копейки. Твою ж…
— Точно, Похвистнево, — Костыль оглянулся, — у них на форту всегда ночью красный горит. Типа, стой, прохожий, иначе помрешь.
— И нам стоять придется? — поинтересовалась Дарья.
— Посмотрим. Но мне не хотелось бы. Желается оказаться в тепле, каком-никаком уюте и, по возможности, помыться. И пожрать. И выспаться в кровати. И…
— Ты на пожрать-то имеешь что за душой? — поинтересовалась Уколова. — А то бабу ему подавай.
— Какую-такую бабу? — удивился Костыль. — Даже и в мыслях…
— Верю-верю всякому зверю, — Уколова слабо улыбнулась, — даже ежу. А тебе, Костыль, погожу.
— Да и…
Что скрывалось за «да и…», они не узнали.
— Ракеты! — Даша встала. — Смотрите!
Тах… Тах… Осветилки вылетали по две.
— Нас услышали, — Костыль кивнул самому себе, — сбрасываем ход. Форт близко.
— Услышали?
Вот бестолочь, а еще на станции жила… Азамат хмыкнул. Такой лязг подняли по ночной округе, рельсы гудят в любом случае, а она спрашивает. Большая вроде, а все как ребенок.
Свет резанул по глазам, привыкшим к темноте. Прожектор бил издалека, нащупывал — и нашел их. Не иначе, «Луна» военная с бронетехники… Ох, и шарашит же, аж обжигает.
— Ща горлопанить начнут! — деловито поделился Костыль. — Точно вам говорю.
— Сбрасывайте скорость! — рявкнул матюгальник со стороны города. — Говорит капитан форта. Сбрасывайте скорость.
Предупредительные трассера легли по бокам, канув в тьму. Красиво летели, сволочи, жужжа и светясь. Костыль вздохнул, почти перестав качать. Ну, а что?!
— Эй, просто Дарья… — наглый попутчик наклонился вперед. — А что у тебя с глазами, а?
Азамат успел только обернуться. Мазнуть глазами по совершенно белому лицу с черными провалами зрачков, разом заполнивших радужку. Уколова, все же задремавшая и пропустившая даже ор мегафона, не успела ничего.
Даша просто встала на борт дрезины и шагнула в черное несущееся пространство. Раз — и как не было девчушки…
— Стой! — Уколова перевесилась наружу, всматриваясь в темноту. — Стой!
— Не останавливаться… — почему-то прошептал Костыль. — Етишкин кот…
— Не останавливаться! — рявкнули с форта. — Не останавливаться!
Очереди легли ближе. Почти просвистели рядом, заставили Уколову нырнуть назад. Губы старлея тряслись.
Азамат, качая головой, налегал на рычаг. Не останавливаться, пят`ак! Хорошо, пока не останавливаемся.
Форт город сделал из бывшей водонапорки и больших вагонов-рефрижераторов. Проезд загораживал маневровый тепловоз с закрепленным на корме ножом бульдозера и наваренными бойницами. Пыхтя и вздрагивая, металлическое чудовище готовилось двинуться. Вперед, давя неизвестных, либо назад, если пропустят.
По флангам громоздких укреплений, перекрывая подходы, тянулись сразу два рва и валялись разбросанные тут и там «ежи» из сваренного старого железа. Колючка, тряские грохочущие консервные банки, наверняка «егоза» по периметру и самопальные сигналки. Все как обычно.
— Встали, руки вверх, оружие не лапаем. Открыли лица и смотрим вверх, вспоминая о Боге. Вы же готовы встретиться со всевышним, бродяги?!
Костыль стянул маску и сплюнул.
— Матвей, хорош гнать… Это я.
Вместо металлического рыка по металлу зацокали металлом набоек. Невысокий, в ладно подогнанном стареньком «дубке», в кожаном шлемофоне и маске, Матвей спустился вниз очень быстро.
— О как, какого бешеного пса к нам принесло попутным ветром. Откуда путь держишь, менестрель сраный?
— За сраного можно ответить, — Костыль хмыкнул. — После дежурства, само собой. Да и не пою я больше.
