Церемониться Пуля не стал. Свернул дедку шею, та треснула, худющая и жилистая, как у куренка. И тут же нащупал ключ. Саблезуб, вздыбив шерсть, задом-задом отступал на прямых палках лап. Уколова, подхватив видавший виды СКС в углу, прижалась к Азамату.
— Назад, в коридор! На ключ!
Взревело сиреной тревоги. Воющий рык вбил людишек в пол, заставил вцепиться в корни на стенах. Вибрирующие раскаты плыли тяжелыми волнами, зубы во рту мерзко ныли и стучали друг о друга. Топот они не услышали, оглушенные чуть ли не до кровавых слез из едва выдержавших глаз.
Азамат перехватил СКС, снял с предохранителя. Умница Уколова, ухватив совершенно не сопротивлявшегося кота за шкирку, тащила того в темноту. Быстрее, быстрее, старлей!
Шкуры разлетелись, запуская внутрь черно-рыжее чудовище. Приземистое, широкое, с мохнатой шкурой, блестящее кончиками рогов. Чудовище взревело, тряхнув бородой, убегающей вверх и превращающейся в гриву. Топчась на месте, шумно выдохнуло, выпустив пар. Втянуло воздух, громко и отчетливо хрустнув ногой по голове ближайшего трупа. Ножищей, обутой в лохматые унты. Пусть и большой, но самой обычной ступней. Вот так…
Оно заворчало, оглядываясь.
Девка, та самая, еще живая, не удирала. Булькая и шипя плохо проходящим воздухом, так и тянулась к нему. Смотрела прямо с мольбой во взгляде.
Каркнув, внутрь нырнула огромная черная странная птица. Ворон, черных и огромных, Азамат видел вдосталь. Только вот ни одна не обладала второй головой. Эта же так и зыркала по сторонам двумя парами темных бусинок.
— Где девчонка?! — рыкнуло чудовище.
Девчонка?!
— Буль-буль-буль…
Да, милая, нормально ты теперь точно не поговоришь. Еще где-то час. Пока совсем не сдохнешь, захлебнувшись собственной кровищей.
— Где?!
— Бульбуль угрнигглхельвеггррр… — или что-то типа того.
Чудовище фыркнуло. Сквозь свою искусную мохнатую маску из головы быка. Но человеком Азамат его не считал. Люди не ревут так громко. И с ними редко летают двухголовые птицы. Мутант? Так… Но кое-что он понял еще.
Но верить не хотел.
Азамат не уходил, лишь крепче вжимался в стенку. Глупо, ох, пят`ак, как глупо, говорили ноги. Стой и слушай, братишка, говорил разум. Надо, слушай, девчонок в округе точно много, явно штук десять есть. Но почему-то, думалось Азамату, речь про одну его подружку со странными способностями.
— Тупая ты тварь… — глухо ухнуло чудище. Бык, точно, вот он и есть тот Бык, что так ожидал старикан.
Девка смогла заголосить. Пробилась через курлыкающие кровью легкие, завопила…
И попыталась отползти.
— Тварь!!! — рявкнула лохматая груда мускулов и мокрой шерсти.
Отползти той удалось от силы на метр. Тварь с рогами лишь наклонилась, выбросив длинную, крепкую руку. Вцепилась прямо в шею, вздернув вверх. Девка лишь шипела, плюясь через губы темным и блестящим.
Большой палец свободной руки своим черным ногтем-когтем прошелся по лицу. С хрустом, от подбородка до лба, описав полукруг, и назад. Девка крикнула еще раз, прежде чем треснули ее позвонки. И тут же, влажно и страшно чавкнув, Бык поддел кожу ногтями и сорвал ее. Всю. Все лицо. Полностью.
Выдохнул и повернул башку. Прямо к Пуле.
— Здравствуй, братишка…
— Здравствуй, братишка…
Девчонка верещала, пытаясь одновременно выбраться и прикрыть тугую маленькую грудь.
Левка Бык, осклабившись, пьяно смотрел на Азамата. Смотрел глазами, переливающимися всей выпущенной сегодня кровью и выпотрошенным ливером. Да-а-а… в этом Бык был спец. Как и во многом другом.
Но убивать мирных, насиловать, калечить… тут ему равных не было. Совсем.
— Узнал?
Азамат не выглядывал. Но ответить пришлось.
— Узнал. Ты поменялся, Бык.
— Да уж… Я не Бык, я Минос.
Бык не снимал маску. Чуть поднял, голос шел не так глухо. Не нравилась Азамату его бледная провисшая кожа. Мутация, подхваченная, как зараза, в давней операции ОСНАЗа у Бирска, зашла очень далеко.
Минос… Как был Быком, так и остался.
— Ты меня искал, Бык?
Бык хохотнул. Получилось хрюканье. Под него-то он сдвинулся. Чуть-чуть, но сдвинулся. Правильно, тяжелый, массивный, но если разгон возьмет…
— Где девчонка, Пуля?!
— Какая девчонка?
Бык засопел. Терпением он не отличался. Не то что яростью и желанием сразу забрать свое. Даже если оно совсем не его. А уж сейчас-то…
— Зубы не заговаривай.
— Это ты мне зубы заговариваешь. Стой, где стоишь, братишка. Мы же с тобой росли вместе, учились, воевали.
— Ха… вспомнил. Что ты меня не догнал и не остановил?
Пуля хмыкнул. Незаметно передвинул СКС.
— Ты ушел, и тебя не отдали санитарам СБ. Чего больше?
Они помогли ему уйти. Все Саныч, добрая душа… Старик, что с него взять. Он помнил мир до Войны. А теперь Азамат сильно жалел о сделанном.
— Ты татуировку с руки не спорол? Только лица сдираешь?
