Внизу хлопнула дверь, послышался голос Александры. Тихон спустился на первый этаж.
— Завтракал? — спросила Александра.
— Нет еще.
— Сейчас приготовлю. — Она достала из холодильника кастрюльку, включила газ.
— Александра Васильевна, вы давно у Всеволода Сергеевича работаете? — Тихон сел за стол.
— Давно, — не поворачиваясь, ответила женщина. — Как Эллочка умерла, так я и стала у них работать. Я эту семью знала, приходила еще к матери Всеволода уколы делать. Я тогда медсестрой в нашей больнице работала.
Александра поставила перед Тихоном тарелку с пшенной кашей и яичницей.
— Очень мне было жалко и Всеволода, и Лику. Больницу бросила и пошла к ним. И нянькой была, и домработницей. Но платили мне хорошо, в больнице я столько не получала.
— Позавтракайте со мной.
— Спасибо. Дома поела. Не хочу.
Александра подумала и села напротив.
— Приходил агент, — сказал Тихон. — Я договорился на субботу.
— Здесь похоронишь?
— Здесь.
— Правильно. Пусть с отцом и матерью лежит.
Тихон отодвинул тарелку, Александра поставила перед ним чай и вазочку с печеньем. Печенье она пекла вчера, но Тихон его еще не пробовал. Печенье оказалось вкусное.
— Когда Элла погибла… Водителя, насколько я понимаю, не нашли?
— Не нашли, — кивнула Александра. — Тогда порядка меньше было, пьяные за рулем ездили. Сейчас с этим строго.
— А в деревне как вообще с криминогенной обстановкой тогда было?
— Да как… — она пожала плечами. — У нас деревня спокойная, все друг друга знают.
— Я читал, какого-то мужика в лесу убитым нашли.
— Да, такое было, — она задумалась. — По-моему, в тот же год, когда Элла погибла. Толика Токарева застрелил кто-то. Непутевый парень был, еще до армии в полицию попадал. В милицию, тогда милиция была. Двух дружков его за кражу посадили. После армии в автосервисе работал.
— Убийцу не нашли?
— Не нашли. Дружки-бандиты убили, кто же еще. Не надо с бандитами связываться и будешь цел.
Александра осеклась, смутилась. Лика с бандитами не связывалась, но ее убили.
Впрочем, не исключено, что участковый поделился своими сомнениями только с Тихоном, а все остальные считают произошедшее несчастным случаем.
— Родственники у этого Толика остались?
— Нет, — она покачала головой. — Родители, как сына похоронили, сами скоро рядом с ним легли. Жены у него не было, невесты тоже.
Не вовремя зазвонил телефон. Тихон вышел в сад.
— Как ты? — жалобно спросила Настя.
— Ничего. Сейчас приходил похоронный агент, я договорился на субботу.
— Тихон, приезжай! Приезжай, пожалуйста! Мне без тебя так плохо!
— Насть, я сейчас не могу.
— Почему?
— Потому что это будет очень некрасиво выглядеть. Понимаешь?
— Нет! Не понимаю!
Небо было синее и без единого облачка. Нужно написать летний пейзаж. Чтобы ясный жаркий день создавал впечатление не покоя, а тревоги. Это сложно, но попробовать стоит.
— Я тебе больше не нужна?
— Ты мне очень нужна, но…
— Перед кем это будет некрасиво выглядеть? Перед кем?!
Тихон чуть не ляпнул, что перед ним самим, но вовремя сдержался. Вышло бы только хуже.
— Настя, я закончу все дела, и больше никуда от тебя не денусь. Потерпи.
— Ты меня любишь?
— Да.
Слава богу, она наконец сказала, что очень его ждет, и отключилась.
Тихон сунул телефон в карман. Он не понимал, почему еще недавно его так сильно к ней тянуло. Он от нее устал. Он больше не мечтал видеть Настю.
Он хотел понять, кто и зачем убил его жену.
Он не любил Лику. Он ей изменял. Единственное, что он мог для нее сделать, это найти убийцу.
Смородины на кусте было мало. Катя сорвала ягодку, положила в рот. Ягода была черной, а оказалась с кислинкой.
— Катя! — позвала ее соседка, остановившись у забора.
— Здравствуйте, Надежда Эдуардовна, — подойдя к забору, улыбнулась Катя.
Соседка была маленькая, кругленькая и совсем не менялась с годами. Только волосы стали совсем белыми.
Старая соседкина такса Буля уселась у ног хозяйки.
Катя улыбнулась собаке тоже и сказала:
— Привет.
— Лика Терехина утонула, слышала?
Терехиной Лика была до замужества. Катя не знала, взяла Лика фамилию Тихона или оставила свою.
— Да, — сказала Катя. — Знаю.
— Боже мой, какой ужас! Молодая женщина, ей бы жить и жить. Нельзя одной на пруд ходить! Человек существо хрупкое, станет плохо с сердцем, а позвать некого…
Катя промолчала.
— Вы траву скосили? — соседка оглядела участок. — Кто косил? Сами?
— Аслан.
— Он хорошо косит, — кивнула женщина. — И берет недорого. Только капризный очень.
— Да? — удивилась Катя. — Я не замечала.
— Капризный! Я его просила забор поправить, а он сказал, что нужно строителей звать. Нужно столб на цемент ставить.
— Так, может, действительно нужно столб на цемент ставить?
— Ну так сам бы и поставил! Строители такие деньги берут, что никакого забора не захочешь. Капризный парень! Я весной слышала, как Терехинский зять ему деньги предлагал, а Аслан отказывался. Они около магазина стояли. Меня увидели, замолчали. Аслан сердитый был, насупился. Радовался бы, что работу предлагают, а он капризничает. Тогда в поселке народу еще мало было, за любую работу должен был браться. А вы в этом году ничего не посадили?
— Ничего, — вздохнула Катя.
