— Пока не хочу. Миш, мне правда ее жалко. Похоже, Тихон ее бросил.
Катя сунула телефон мужа в карман шорт, достала свой, набрала Аслана и через несколько секунд быстро заговорила в трубку.
— Аслан, привет! Мне нужно тебе кое-что сказать! Прямо сейчас. Ты где?
— Говори. Я тебя слушаю. Внимательно.
Слушать ее он желанием не горел.
— Мне нужно кое-что тебе показать. Пожалуйста, Аслан. Я отниму у тебя две минуты.
— Через пять минут подойду к магазину, — после небольшой заминки согласился Аслан.
— Отлично! — обрадовалась Катя и зашагала по дорожке. — Мишенька, не обижайся, я одна с ним поговорю.
— О чем? — зло спросил муж.
— Сначала поговорю, потом расскажу!
Около лица закружила муха. Катя махнула на нее рукой, но муха не отставала.
— Сейчас только я знаю, что ты дурочка, а теперь все будут знать.
— Миша… — Катя резко остановилась. Муж едва на нее не налетел. — Лику убили, понимаешь? Делать вид, что ничего не произошло, это просто… подлость какая-то.
— Никто не делает вид, что ничего не произошло!
Миша злился, Катя виновато тронула его за руку.
— Если у тебя есть подозрения, поделись с Иваном.
— Когда будут настоящие подозрения, поделюсь. Как ты думаешь, почему Тихон бросил Настю?
— Понятия не имею!
— Миш, если ты сам следишь за Тихоном, это нормально, да? А когда я…
— Я за тебя боюсь, Кать, — перебил он. — Правда. Это может быть опасно, понимаешь? Это не женское дело.
— Я буду докладывать тебе о каждом шаге. Обещаю.
Катя, вздохнув, снова пошла по дорожке. У развилки муж свернул к дому. Он шел не оборачиваясь. Злился на Катю.
Она портит ему отпуск.
Аслан уже стоял у крыльца магазина. Катя, подойдя к нему, молча достала Мишин телефон, показала фото Насти.
Аслан равнодушно посмотрел и отвернулся.
— Лику убили, — убирая телефон, вздохнула Катя. — Иван об этом не распространяется, но я знаю, что убили. Мне он об этом сказал.
Глаза у Аслана были красивые, с длинными ресницами. Странно, что она раньше этого не замечала.
Красивые глаза были непроницаемы.
— Я Лику бог знает с каких лет знаю. Знала. Мы ссорились, мирились… У нее впереди была целая жизнь, а кто-то ей эту жизнь прожить не дал. — У уха зажужжал комар, Катя хлопнула себя по уху. — Я хочу, чтобы мерзавец, который это сделал, сидел в тюрьме. Помоги мне.
— Ты думаешь, мерзавцы, которые совершают преступления, все сидят в тюрьмах? — Аслан улыбнулся. Глаза у него перестали быть безучастными, они сделались насмешливыми.
Зубы у него были белые и ровные. Можно позировать для рекламы зубной пасты.
— Нет, я так не думаю, — признала Катя.
— Они редко сидят в тюрьмах, — Аслан перестал улыбаться. — Лика попросила меня забрать ее в десять. Я подъехал, она через пять минут вышла. Поехали в Москву. Стояли около художественного училища. Я тогда не знал, что это училище, потом по поисковику посмотрел. Вышел ее муж…
— Тихон, — подсказала Катя.
— Его возле училища девушка ждала. Долго, минут двадцать. Ходила туда-сюда по тротуару.
— Эта девушка? — Катя потрясла телефоном.
— Эта. На ней плащ был длинный. Дождик моросил, но она капюшон не поднимала. Ликин муж вышел, сел с девушкой в машину. Я хотел поехать следом, но Лика сказала, чтобы ехали домой. Она очень бледная была, я боялся, в обморок упадет.
Аслан замолчал.
— А потом? — поторопила Катя.
— На следующий день она меня нашла и расплатилась. В тот день забыла.
Из магазина вышла пожилая женщина. Аслан и Катя вежливо поздоровались.
Когда Катя от женщины перевела взгляд на Аслана, глаза у него снова были безучастные.
— Больше я ничего не знаю, — не глядя на Катю, сказал он и зашагал к выходу из поселка.
— Спасибо, — поблагодарила она.
Скорее всего, Аслан этого уже не слышал. Он шел быстро.
Обычно работа помогала привести мысли в порядок. Тихон посмотрел на холст, на кисти. Трогать их не стал, сел на плетеный стул. Тот был шаткий, ему нередко казалось, что он способен раздавить его своим весом. Впрочем, он редко садился на этот стул, на нем любила сидеть Лика, наблюдая за его работой. Раньше любила. Потом почувствовала, что работать ему нравится в одиночестве, и перестала надоедать своим присутствием.
Почему он считал ее капризной?.. Она была чуткой и умной.
Она не могла не понимать, что он совсем ею не интересуется, а он не успел сказать ей, как сильно она ему нужна.
Тихон зажмурил глаза, чтобы слезы не потекли снова. Когда открыл, заметил Михаила. Сосед быстро шел к дому.
Неожиданно он вспомнил, как весной, работая на веранде, видел, как Лика, стоя у забора, разговаривает с Михаилом.
День тогда был теплый, солнечный, но земля под ногами еще не просохла, и Лика стояла в резиновых сапогах.
Листьев на кустах еще не было, зеленела только трава.
Слов Тихону слышно не было, но показалось, что жена с чем-то пристает к соседу, а Михаилу хочется поскорее от нее отвязаться.
Тихон вскочил с шаткого стульчика и, подойдя к окну веранды, закричал:
— Миш! Миша!
Михаил обернулся, нехотя пошел к забору, к тому самому месту, где весной стоял с Ликой. Впрочем, в других местах стоять у забора возможности не было, к штакетнику с обеих сторон примыкали кусты.
Тихон быстро сбежал со второго этажа.
