Теперь в каждом доме было только и разговоров, что про школу. По вечерам Василий сидел с плотницкой линейкой в руках, что-то подсчитывал и заносил на лист бумаги. Василинке в мечтах виделось высокое здание из желтых бревен, с широким крыльцом и светлыми окнами. Учителя обязательно привезут книжки, может, целую библиотеку. Вот будет радость! А еще Василинка мечтала, что ей поручат заниматься с неграмотными. Она, когда жила в городе, обучила грамоте красноармейца, который стоял у них на квартире. Как он обрадовался, когда наконец написал свою нелегкую фамилию - Четвертоков! От души благодарил за науку свою первую учительницу.
- Помни, доченька, - говорила тогда мама, - делай всегда людям добро. Какое сумеешь - маленькое или большое.
А когда все неграмотные крестьяне Березовой Рощи с ее помощью научатся читать книги? Жаль только, что ей самой не доведется тут учиться, школа будет начальная.
Василинке взгрустнулось, но не надолго. Ведь главное - построить школу. Пусть учатся Митькины дружки. Она обязательно пойдет в лес вместе со всеми, будет обрубать сучья с деревьев. Отчим уже все обдумал: и какой длины пилить бревна, и делянку хорошо знает, вместе с лесником на каждом дереве сделал насечку.
Василия нет дома, пошел в Задвинье. Все зовут его на крестьянские сходки, просят рассказать про Москву. Каждому хочется поговорить с человеком, который встречался с самим Калининым...
Возможно, и не случилось бы несчастье, если бы Василий ночевал дома. Но разве человек знает, какая его подстерегает беда. Недаром говорят: если б знал, где упадешь, соломки бы подстелил.
...Пламя вспыхнуло со всех сторон сразу. Мама подхватилась первая, закричала, бросилась к дверям, толкнула - а они затрещали и упали, огонь рванулся в хату. Постаскивала на пол сонных детей, а огненные языки уже лизали окна. Хорошо, что Тоня догадалась схватить топор и изо всех сил ударила по окну. Зазвенело, посыпалось стекло, хрустнула разбитая рама. Девчата стали выбрасывать домашний скарб на улицу, помогли маме перелезть через подоконник, подали ей на руки сонного Михаську.
- Тоня, убегай, скорей! - крикнула Василинка, задыхаясь от дыма. А Тоня замешкалась. Наконец, выскочила, прижимая к груди серого, с белой мордочкой котенка.
Один за другим на пожар спешили люди, пробовали помочь, вступали в битву с разъяренным огнем - и все напрасно. В хлеве, пристроенном к глухой стене хаты, сгорела корова. Истошно голосила мать, прижимая к груди Михаську. Кто-то набросил ей на плечи свитку и уговаривал не стоять на морозе, идти к соседям. Василинка с Тоней сносили в одно место уцелевший домашний скарб, им помогали женщины. Мужчины баграми растаскивали обгорелые бревна и присыпали их снегом. Бабушка Анета не отходила от мамы, успокаивала, уговаривала идти к ней в дом.
Там и нашел семью, вернувшись из Задвинья, Василий.
Мать сидела на полатях, неотрывно глядела в одну точку, раз за разом глубоко вздыхала. Глядя на ее побелевшее лицо, окаменевшую фигуру, Василинка понимала, что слова отчима не доходят до матери. А тот в своем горе и отчаянии не мог молчать. А может, хотел немного отвлечь семью от тяжелых дум.
Василинка внимательно слушала о том собрании, что так поздно затянулось в Задвинье, словно воочию видела, что там происходило.
Едва рассвело, как в хату, где заночевал отчим, стали заходить крестьяне, расспрашивали, а Василий все повторял свой рассказ о встрече с Калининым. Особенно поразило людей, что Михаил Иванович читает нашу газету "Беларуская вёска" и все знает, что у нас делается. Так незаметно пролетел короткий декабрьский день. Василия просили снова заночевать, но его так и подмывало поскорей вернуться домой, словно кто толкал в спину: "Иди быстрей".
- Мороз, как на беду, так и щипал за уши, - говорил Василий, качая на коленях Михаську. - Но от быстрой ходьбы вспотел, даже шапку сдвинул на затылок. Прошел лесом, пробрался через сугробы в поле. Вот и усадьба Халимона за тяжелыми дубовыми воротами. В окнах не видно огня. Неужто бабы, - подумал тогда, - не прядут? Невольно оглянулся, почудилось, будто кто-то затаился за высоким забором и следит за мной. Пошагал еще быстрее. Но что это? Где моя хата? Иль, может, я заблудился? На снегу черное пятно, посреди торчит столб - да это же печная труба! Только тогда понял, какое несчастье свалилось на нас. Родные вы мои, как я вас люблю, мои вы детки. Живые! Не горюйте, мои дорогие, не плачь, Анисья! Не пропадем!
ВСЕ НАЧИНАТЬ СНАЧАЛА
...Ночью Василинка проснулась от маминого плача. Отчим просил успокоиться, не надрывать душу:
- Ну чего ты так горюешь? Радуйся, что все живы остались. А хозяйство понемножку наживем!
Василинка подумала: все надо начинать сначала, начинать с нуля...
А двери в дом почти не закрывались. Шли соседи не только с утешением. Каждый приходил не с пустыми руками. Отворила дверь и старая Халимониха. Зашла, поздоровалась и положила на лавку напротив печи кусочек сала, завернутый в тряпицу.
- Ну, как живете, соседи? - спросила, немного помолчав.