Одернул себя, ведь София всего лишь умело играла. Никогда и ничего не могло быть в ее глазах, кроме неподдельной радости от того, что вышло меня одурачить. Интересно, кому вообще пришла в голову идея попытаться захватить власть? Флоренсу или Хьюзу? Точно не этой хрупкой блондинке.
Как бы там ни было, я не сомневался, что девушка не захотела бы меня убить. Возможно, она всего лишь надеялась выбраться из западни, в которую угодила. Четыре стихии – заветная мечта любого. Только по факту, если тебя некому защитить, а ты сам не в состоянии это сделать… В этом случае лучше бы и вовсе их не иметь.
Лакомый кусочек практически для любого, но при этом по-настоящему никому не нужное существо. До сих пор помню, как София дрожала, когда я забрал ее с аукциона. Как она прижималась ко мне, когда узнала о том, что планировала сделать Королева Усхана. Вряд ли в этих случаях Крейн играла – девушке было страшно, она просто искала защиты, надеялась на помощь.
Думаю, даже искренне переживала, когда считала, что я могу пострадать из-за лечения. Иногда мне даже казалось, что девушка испытывала ко мне симпатию. Но вот в этом я сильно сомневался.
Все, что София заставляла меня испытывать рядом с собой, сказывалось на моем восприятии, так что я просто не мог быть объективен по отношению к ней. А как? Если мне постоянно хотелось…
Мерзко даже подумать, что я желал кого-то, кроме своей Кристины. Хоть и под воздействием артефакта, но так не должно было быть. Скорее всего, по этой причине я и надеялся увидеть хоть что-то настоящее в этих больших красивых глазах. Таких испуганных в настоящий момент, что вместо того, чтобы убить их владелицу, мне хотелось прижать ее к себе.
– Себастьян, если ты ждешь, что я тебе помогу, то прости, – снова раздался надоедливый голос брата прямо у меня над ухом. – Убить блондиночку тебе нужно самому.
Естественно, он был прав – это должен сделать я. Снова напомнил себе, что чем быстрее это сделаю, тем будет лучше. Каким-то невероятным усилием воли вытащил, наконец-то, из футляра кинжал. Оружие показалось таким тяжелым, будто весило целую тонну.
Странный парадокс: разумом я прекрасно понимал, что все так, как должно быть, но тело и душа… Вроде бы, никогда не страдал тахикардией, а сердце забилось так, словно собиралось вырваться из груди. Закрыв глаза, попытался успокоиться, но не тут-то было. В голову лезли непрошеные мысли, от которых избавиться было невозможно.
Зачем-то представил, как холодный металл пронзает грудь девушки, и сразу же стало нечем дышать. Да что за проклятье? Я дал слово уничтожить весь мир, если это будет необходимо, чтобы вернуть свою жену. Но что теперь? Не могу отнять жизнь какой-то обманщицы?
Только вспомнив о своем обещании, смог собраться, открыть глаза и… Просто снова уставился на Софию. Дотронулся до фальшивого рисунка на ее руке, провел рукой по нежной коже…
– Может ты передумал? – голос брата заставил меня вздрогнуть, ведь я совершенно забыл о его присутствии. – Тогда отпусти девчонку, и давай забудем про Кристину.
– В каком смысле забудем? – удивленно спросил Асмодея.
– В прямом. С этой блондиночкой тебе противно было целоваться и любовь изображать, но прикончить ты ее все равно не в состоянии. Так что, давай будем честными – ждать новую жертву смысла нет.
И правда, я был уверен, что меня будет тошнить от разыгрываемого спектакля, но ошибся. Настолько сильно ошибся, что не верится. София – это наваждение, от которого невозможно избавиться. Из-за нее я на полном серьезе забывал о своей Кристине. Стоило только подойти ближе, попасть под воздействие этого проклятия и все.
Часовня снова затряслась, но на этот раз слабее. Даже не стал снова что-то делать, в этом не было необходимости. Интересно, просто очередная попытка спастись или ее задели слова Архимага? Вероятнее, конечно, первое, но не факт. Хоть Крейн и сама ломала комедию, но самолюбие девушки могло пострадать.
– Себастьян, мы тут уже двадцать минут! – прожужжала назойливая муха, от которой мне жутко захотелось отмахнуться. – Не думаешь, что Флоренс может начать волноваться и отправиться на ее поиски?
Окна в часовне все-таки разбились. Вылетели вместе с рамами. Пришлось прикрыть девушку щитом, чтобы она не порезалась осколками. Когда все успокоилось, засмеялся. Это правда забавно, ведь София оказалась ни при чем – окна разбились из-за меня. Не помню даже, когда последний раз терял контроль. Кажется, когда узнал о гибели Кристины. А тут?
Внутри кипела какая-то дикая ярость из-за одного только упоминания имени дракона, которого я когда-то считал другом. Как будто для меня имело какое-то значение, чья метка на самом деле была на теле Крейн.
С силой сжал рукоятку оружия до такой степени, что ладонь побелела. Холодный металл обжег сердце, боль в котором стала совсем невыносима. Поднял предательски дрожащую руку, занес кинжал над девушкой, но, похоже, уже сам не верил, что смогу осуществить задуманное.
